— Слушай, а как тебе Катька? — вдруг спрашивает Давид, выпуская сизый дым.
— Какая ещё Катька?
— Ну ты чего, мужик! — удивленно вскидывает брови. — Медсестра! Вчера вместе в сауне отдыхали.
— Катька как Катька, — жму плечами.
— Она просила взять у тебя номер телефона. Похоже, впечатлил ты её своим прибором.
— Ну ты идиот.
Я хочу шутливо толкнуть Давида в плечо, но не успеваю. Слышу за спиной какой-то грохот, затем тихий вскрик. Голосок знакомый. Звонкий такой, пробирающий. Обернувшись, замечаю Сашку. Она стоит на веранде, накинув на плечи куртку.
Златовласка приседает, поднимает с пола несчастный телефон. Тот старый, что у неё был. Новый, мой подарок, с собой она не взяла. Принципиально. Не то, чтобы меня это смертельно обидело, но где-то задело, да.
— Сашуль, а ты чего тут? — нервно спрашивает Варламов.
— Тебя Ира искала. А меня просила принести помидоры из кладовки, — произносит, гордо вскинув подбородок.
— Понял, иду.
Давид уматывает, и мы остаемся вдвоем. Наконец-то.
Я подхожу ближе. Ещё и ещё. Глаза прикрываю, когда вдыхаю её аромат. Сладкий, цветочный. Она упирается ладонями в мою грудь, пытаясь оттолкнуть. Но не тут-то было. Я слишком долго этого ждал. Теперь трясёт как припадочного.
— Попалась, Сашка, — шепчу ей на ухо. — Мне кажется, я заслуживаю объяснений. М-м? Как думаешь?
Глава 57
* * *— Попалась, Сашка, — шепчу ей на ухо.
Златовласка морщит свой аккуратный носик и комкает пальцами мою рубашку. Уже не отталкивает, но и не подпускает слишком близко. Маленькая такая, гордая. Собранная вся. Меня накрывает, когда она рядом. Моя. Здесь, сейчас и в дальнейшем. Остается только дождаться, когда же она спрячет свои острые колючки.
— Я думаю, что ты перебьёшься с объяснениями, Ваня, — заявляет уверенно.
Не понял. Ничего себе заявки!
— Э-э, не. Так не пойдет, Саш, — усмехаюсь в ответ.
— Это не так!
— А как? Расскажешь? Мне нужны объяснения!
Её крохотное сердце часто колотится, словно у пугливого зайца. Прижимаю к себе и понимаю, что рядом с Сашкой дышу полной грудью, легко и свободно, будто после долгой и затяжной комы наконец-то пришёл в себя.
— Я не обязана распространяться о своей личной жизни, Ваня.