Мой кровный враг

Да что такое со мной творится? Я же знала, что магистр – любовник королевы, почему же так… больно слышать об этом?

– Потому что старшие Мортейны погибли от рук твоего отца, и Ричард счел себя вправе мстить! Потому что у него не хватило ума понять, что старый друг оказал его родителям благодеяние!

– Благодеяние? – Кажется, у меня тоже не хватает ума это понять.

– Бенедикт готовил покушение на короля. Если бы оно удалось он мог бы заявить опеку над принцессой, на оставшийся до ее совершеннолетия год. Дядя Бенедикта был принцем консортом…

– При королеве в изгнании, я помню.

В ту, прошлую войну, которая закончилась двадцать пять лет назад. Войну, что продлилась столько, что поколение моих родителей успело родиться и вырасти. Принц-консорт погиб в первые месяцы войны с Ландернау, но королева уже была в тягости…

– Так что Бенедикт Мортейн приходился дальним родичем королю и его дочери и мог бы потребовать опеки. Отличное решение: не нужно рисковать, проверяя, примет ли Негасимое пламя новую династию.

Потом он планировал выдать ее за племянника короля Ландернау, якобы для укрепления мира, а потом принцесса отправилась бы в мир иной, так и не дожив до совершеннолетия…

– Это доказано? – нахмурилась я. – Едва ли лорды согласились бы на такой брак. Лорд Бенедикт не был дураком.

– Согласились бы. Лорды разжирели и размякли за четверть века мира… не все, конечно, но многие. Такой союз мог бы продлить мир еще какое-то время – пока враг бы спокойно собирался с силами! – Лорд Грей разжал кулаки, сбавил тон.

 – Доказательства были у твоего отца, но, конечно же, Ричард их уничтожил, побывав в особняке.

Дурак бы он был, если бы не уничтожил.

– Все началось с того, что твоему отцу попала в руки переписка Мортейна с Ландернау… Бенедикт не слишком таился от друга. Считал, видимо, что тот поддержит любое злодеяние… Беорн начал копать. Нашел человека, который должен был застрелить короля во время битвы с чумными – в горячке боя никто не помнил бы, откуда прилетела стрела.

 – Лорд Грей вздохнул. – Беорн мог бы выдать их. Долг превыше дружбы, а измена короне – страшнейшее из преступлений, всегда карающееся смертью. Но… он не захотел, чтобы его лучших друзей – тех, между детьми которых и своими он не видел разницы – колесовали.

Он снова заметался по усыпальнице. Замер, опустив голову, и продолжил:

– Твой отец приехал к Мортейнам со своими людьми. Решил поговорить начистоту. Убедить отказаться от задуманного.