Печать выглядела нетронутой, но это ни о чем не говорило – наверняка существуют способы вскрыть письмо, не повредив печати. Впрочем, внутри не оказалось ничего крамольного. Лорд Грей, отвечая на мое письмо, отправленное сразу после истории с леди Эйлин – как давно, кажется, это было! – сокрушался, до чего же низко могут пасть дети когда-то благородных родов. Из чего я сделала вывод: его сторонники непричастны к похищению – хоть что-то хорошее.
Следующие несколько дней я очищала, растирала, взвешивала, смешивала… Магистр отрядил мне в помощь Акиля – наверняка не просто так, не хотел, чтобы рецепт гремучего порошка покинул орден вместе со мной.
Ева и магистр опробовали бомбы в поле недалеко от замка – чтобы понять, каков разброс осколков. Ева вернулась в полном восторге и обещала до конца моей жизни поить меня за свой счет. Магистр смотрел сквозь меня.
Еще через день вернулся срочно отозванный патруль с Дереком и Вигмундом, которых так ждал магистр. Дерек оказался тем самым магом, который заставил меня когда-то истощить весь резерв прежде, чем меня скрутили и засунули в подвал. Он меня узнал – об этом говорил изумленный взгляд – но расспрашивать не стал. Я тоже не стала ему припоминать. Он выполнял приказ – и только.
Еще через пару дней отряд ушел на гномьи пути, взяв с собой Алана и Еву и оставив в замке лишь нас с Акилем да выздоравливающего Освальда.
***
Дни летели один за другим, не оставляя времени, чтобы тосковать. Светлое время я проводила в лаборатории, вечера – в кабинете госпожи Вейс. Как бы то ни было, я обещала магистру бомбы, свечи и – узнать, насколько честна его казначейша. Несколько дюжин бомб лежали в погребе на заднем дворе – и рядом всегда стоял караул, которому строго-настрого запретили спускаться в погреб с огнем. Свечи приберег кастелян – не обделив, впрочем, казначейшу.
Что же до нее самой… Она была честна, как ни горько оказалось мне признавать.