Просто промолчал, но в кабине повисла напряженная тишина: он не хотел об этом говорить.
Мне стало тревожно. Страстно захотелось влезть в эту голову своим телепатическим даром и все выяснить. Я еще узнать, как возвратиться домой…
Летательный аппарат, которого Нэй окрестил «ветром», опустил нас посреди диковинного сада.
Мы выбрались наружу, и ноги тут же погрузились ковер мягкой фиолетовой травы. Деревья были настолько огромными, что в обхвате их стволы достигали нескольких метров.
Нэй уверенно повел нас глубже в сад, а я схватила Макса за руку, ощущая некоторую свою беспомощность перед всем происходящим.
Кстати, я не заметила ни одного насекомого здесь несмотря на то, что периодически нам попадались распустившиеся алые и розовые цветы.
Наконец мы достигли странного сооружения посреди сада, больше всего напоминающего гигантскую каменную беседку. Несколько колонн поддерживали конусообразную крышу, а внизу стояла уже готовая «мебель» в виде лежанок, неких подобий кресел и стола посреди.
Нэй засиял и тут же поманил нас за собой.
— Когда-то мы собирались здесь для общения… — выпалили он, а я тут же обратила внимание на это слово «мы». Значит, когда-то здесь был кто-то еще!
Нэй усадил нас на некое подобие дивана, материализовал прямо из воздуха всё те же пиалы с фруктами, потом взмахнул рукой и странно перебрал в воздухе пальцами, отчего пространство вокруг наполнилось тонкозвучной и совершенно необычайной музыкой.
— Всё! — он откинулся в кресле с совершенно счастливым выражением на лице. — Как вам мой дом?
— Необычно и красиво, — честно ответила я. — Но не могли бы мы поговорить…
Похоже у предтеча было особенно благодушное настроение, поэтому он мягко кивнул.
— Да, я столь многое хочу узнать о вас и о… том, как развился мир в будущем…
И у нас потекла беседа. Я поняла, что для получения информации предтеча нужно разговорить, поэтому начала подробно и ярко описывать миры, планеты, расы.
Но, смотря на его вполне искреннее лицо, я уже начала более ясно видеть в глубине его взгляда странную и совершенно непонятную тьму. Нэй казался открытым, ярким, любознательным, но при этом явно скрывал что-то мрачное и тяжелое, и от этой его второй стороны меня все больше бросало в дрожь.