Мой любимый Метаморф

Он с трудом присел, сверля меня напряженным взглядом, а потом с дикой болью в голосе прошептал:

— Кто же ты, Марк, на самом деле?

Вспомнить всё…

Маруффа Эйгэ

— Кто же ты, Марк, на самом деле?

Максу плохо не только от сумасшедшей головной боли, которую спровоцировал мой ментальный удар, но и от моего предательства: я остро ощущаю его эмоции через нашу укрепляющуюся ментальную связь, и это просто убивает меня. Он разочарован, он испуган, он… ужасно не хочет верить увиденному…

Значит, он точно все видел! Он понял, кто я такая…

Тупик.

Отчаяние…

По уставу и по приказу погибшего учителя я должна его и Энди ликвидировать. Немедленно! На кону безопасность моей родины!

Но… я не могу. НЕ МОГУ!!!

Я смотрю в темные глаза Макса, в которых плескается море боли, и понимаю, что проиграла. Я никогда не смогу причинить ему вред. Ни за что…"

"Решение приходит само собой. Решение рискованное, опасное. Если правда вскроется, на Цвинне меня казнят. Но выбора у меня нет…

Я владею секретной техникой взлома сознания.

Владею, конечно, посредственно, но навыки есть. Есть всего несколько причин, по которым разрешено проводить подобные манипуляции с живыми существами: если цвиннский агент подпал под постороннее влияние, и его память еще можно скорректировать, если субъект инопланетного происхождения слишком много видел, но его пока нужно оставить в живых, и если другой возможности повлиять на разум определенного существа пока нет.

Макс и Энди не вписывались ни в один из этих параметров.

По всем правилам они должны были быть ликвидированы. И хотя они были непосредственными носителями нужных нам технологий, Цвинн предпочла бы получить их мертвые тела для исследования, чем оставить их в живых после всего, что произошло.

Но я уже решила. Если Азот или кто-то другой разнюхает о моих неправомерных действиях, я предпочту пострадать сама…

Я привстала и начала наклоняться ближе в Максу, потому что мне нужен был тактильный контакт. Он не отшатнулся, а просто неотрывно смотрел в мое лицо.

Какая решимость! Какая твердость! Когда же я нависла прямо над ним, заставив его вновь распластаться на земле, я ощутила еще один острый укол совести. Даже сейчас Макс не противится мне. Зная, что я опасна, он не пытается ударить меня или оттолкнуть…

Такое отношение подкупало. Такое отношение ломало меня изнутри…

— Прости меня… — прошептала я искренне, а потом подумала, что хочу… его поцеловать.