Теперь Куин провел рукой по своим густым черным волосам.
— Что именно… удовлетворит тебя?
Это было, как наблюдать за поездом, мчащимся под откос. Блэй должен был уйти, но не мог двинуться с места он просто оставался свидетелем столкновения.
И разумеется, бриллиантовый румянец Лейлы сделал ее еще более прекрасной. Затем ее полные, красивые губы раскрылись. Закрылись. Раскрылись… снова закрылись.
— Все в порядке, — прошептал Куин. — Тебе не обязательно говорить это вслух. Я знаю, чего ты хочешь.
Блэй чувствовал, как по его груди и рукам, заструился холодный пот, сбегая вниз по одежде, которую он выбрал для себя.
— Кого, — хрипло спросил Куин. — Кого ты хочешь?
Последовала еще одна долгая пауза, а потом она сказала только одно слово:
— Тебя.
Блэй встал.
— Я оставлю вас двоих.
Он был абсолютно слеп, двигаясь к выходу, инстинктивно прихватив на ходу свою кожаную куртку.
Закрывая дверь, он услышал, как Куин сказал:
— Будем двигаться не спеша. Если мы собираемся сделать это, мы не будем торопиться.
"Выйдя в коридор, Блэй побрел от своей спальни, пока не дошел до двойных дверей, ведущих в крыло для персонала, и только тогда понял, что все еще в халате. Проскользнув к лестнице, ведущей в кинотеатр на третьем этаже, он сменил одежду у бездействующей попкорн-машиной.
Клокотавший глубоко в нем гнев, был как рак, съедавший его изнутри. Который, был так необоснован. И столь бесполезен.
Блэй встал лицом к полкам с DVD, названия которых были ничем, кроме визуальных картинок для его глаз.
Однако, то, что он достал, было не фильмом.
Это был клочок бумаги из кармана его куртки.
ГЛАВА 29
Дверь в послеоперационную палату закрылась, и Хекс почувствовала, что должна что-то сказать. Вслух. Ривенджу.
— Так. Э. — Она провела рукой по волосам. — Как ты…
Он оборвал ее бессвязное бормотание, стремительно зашагав к ней, стуча по плитке при каждом шаге своей красной тростью, и мокасинами с пятки на носок, с пятки на носок. Выражение его лица было свирепым, фиолетовые глаза пылали.
Одного это было достаточно, чтобы она почувствовала себя некомфортно.
Подтянув повыше к себе простынь, она пробормотала:
— Что, черт возьми, с тобой проис…
Рив раскинул загребущие руки и заключил ее в свои объятия, с особой осторожностью к ее повязке. Он склонился к ней, уткнувшись своим лбом в ее, когда его голос был глубоким и серьезным.
— Я думал, что никогда больше тебя не увижу.
Когда он судорожно обнял ее, она положила руки на его торс.