В меньшей степени из-за того, что он все допил, и в большей от того, что услышал.
— Еще кофе?
— Не сейчас, спасибо. Между прочим, он был отлично приготовлен, и беседа тоже была прекрасна, так как отлично, отвлекла от неприятного.
Сакстон поставил свою чашку с блюдцем на позолоченный прикроватный столик и со стоном перевернулся. Чтобы не глазеть на парня, Блэй поставил свою чашку на лежащий рядом пуф и позволил своим глазам осмотреться. Наверху находилась вся Викторианская Империя, с тяжелой мебелью из красного дерева, восточными коврами и великолепными, пышными цветами — которые он успел рассмотреть во время своей экскурсии на кухню.
Только без одежды.
— Тебе нравятся мои гравюры. — Сакстон растягивал слова.
Блэй ощутил слабость.
— Какая линия.
— Я иногда использую ее как предлог. Не буду лгать.
Неожиданно, у Блэя возник образ обнаженного мужчины, занимающегося любовью на этой самой кровати, его плоть сливалась и прижималась к другой.
Незаметно проверив время, он понял, что ему предстоит провести здесь еще часов семь и не был уверен, хотел ли он, чтобы они тянулись медленней или пролетели в одно мгновение.
Сакстон закрыл веки и вздрогнул, втянув воздух.
— Когда ты в последний раз кормился? — спросил Блэй.
Его тяжелые веки приподнялись, серые глаза сверкнули.
— Вызываешься добровольцем?
— Я имел в виду от женщины.
Сакстон гримасничал, приподнимаясь на подушках.
— Давненько. Но я в порядке.
— Твое лицо похоже на шахматную доску.
— Ты говоришь приятные вещи.
— Я серьезно, Сакстон. Ты не хочешь показывать мне, что творится под этим халатом, но твое лицо явно указывает на то, что у тебя имеются еще раны.
В ответ было только «мм-м».
— Ну, и кто теперь отрицает. — Последовала долгая пауза. — Сакстон, я собираюсь привести кое-кого, кто сможет тебя покормить.
— Ты припрятал женщин в своем заднем кармане?
— Не возражаешь, если я снова воспользуюсь твоим телефоном?
— Как тебе будет угодно.
Блэй встал и направился в ванную, предпочитая немного уединения, так как понятия не имел, каким макаром он собирается это провернуть.