Еще он знал, что лучше не бить себя «он-мужчина-гора-мускулов» в грудь кулаком. Если бы Хекс потребовалась помощь, она бы ее попросила.
И знаете что, она была достаточно сильной, чтобы самостоятельно с этим справиться.
Вообще-то, по правде сказать… это было даже возбуждающе… и он не собирался лгать по этому поводу.
— А у тебя есть одежда для Церемонии? — хрипло спросил Тормент.
Когда Джон оглянулся на парня, было очевидно, что Брат потрясен до глубины души. Он был абсолютно неустойчив в своих байкерских ботинках.
«Э… даже не знаю, что и надеть», — показал Джон. — «Смокинг?»
— Нет, пойду, принесу тебе то, что нужно. Погоди.
«Бам…» дверь закрылась.
Джон осмотрел свою комнату, и когда его взгляд упал на шкаф, эта клоунская улыбка, которую он, казалось, носил не снимая, вернулась обратно. Подойдя ближе, он положил на бюро красный, забранный в ювелирной, маленький чехольчик, и остановился, чтобы полюбоваться видом их совместной жизни.
«О, боже… она переехала. Она действительно переехала. Их одежда висит вместе».
Протянув руку, он коснулся ее кожаных штанов, обтягивающих футболок, кобуры… и почувствовал, как поумерился его прилив счастья и гордости. Она собиралась участвовать в битвах. Бок обок с ним и Братьями. Древнее Право могло бы запретить это, но Слепой Король уже доказал, что не является рабом древних обычаев… а Хекс уже доказала, что более чем дееспособна на поле боя.
Джон подошел к кровати и сел.
А-а. На хрен все это. Он точно знал, как будет себя чувствовать.
Хоть и не собирался запрещать ей этого. Она была тем, кем была, и он связывал свою жизнь с бойцом.
Просто такой уж она была.
Его взгляд переместился на прикроватную тумбочку. Наклонившись, он выдвинул верхний ящичек и достал дневник своего отца. Погладив рукой мягкую кожаную обложку, он почувствовал, что история переходит из рассказа в действительность.
По непонятной причине в эту ночь его связь со своим отцом Дариусом, казалась, очень сильна, чтобы пробиться сквозь туманный эфир времени и притянуть их обоих, соединяя их вместе до тех пор… Боже, казалось, словно они были практически одним человеком.