От него веяло силой, именно мужской силой, внутренней. Серьезный, умный, но в тоже время озорной мальчишка с амбициями и целями. Бешеная харизма, внешность — просто сказка. Правда у тебя нет его черт. Ты так похожа на меня в те годы, можно было бы спутать.
— Да, вот вам и поворот… Ты после этого ещё спрашиваешь почему меня тянет в Париж, и я на французском лопочу лучше, чем на английском? — смеясь говорю ей, пытаясь разрядить обстановку.
— Ахаха, да. Ты права. Знаешь, ты мне его немного напоминаешь. Такая же веселая, порой не в меру серьезная.
— Но ты мне не расскажешь… — театрально вздохнула.
— Нет, но кое-что подарю, — я удивленно взглянула на нее, но не стала останавливать.
Мама пошла в свою комнату и принесла оттуда красивую старую шкатулку. Помню, как в детстве мне безумно нравились украшения, хранящиеся в ней, но мама сказала, что подарит их, когда придет время. Неужели пришло? Она села рядом, поставила на колени шкатулку и открыла это малахитовое чудо.
— Это подарил мне твой отец, — протянула мне бархатную коробочку. — Ну как подарил. Мне кажется он чувствовал, что это наш последний вечер и подкинул в сумочку. Да и знал он точно, что не приму такое дорогое украшение. Открывай, — и толкает меня плечом, — смелее.
— Ух ты, — я была удивлена.
Внутри были безумно красивые серьги с сапфирами. Три камня круглой огранки уменьшались к низу в размере и завершались каплевидным товарищем.
— Я хочу, чтобы они были у тебя. Мне они принесли счастье, пусть и без любимого человека. А тебе желаю, чтобы все у вас сложилось. И как бы вас судьба не разводила, а все равно ваши веточки пересеклись и никогда не разошлись.
У нас обеих на глазах выступили слезы. Папин подарок, частичка его души. Мы ещё долго разговаривали о нем. Точнее об их днях в Париже, которые были наполнены любовью и интересными прогулками.
Домой вернулась к шести. Так непривычно называть домом место не где выросла, где мама, а обитель парня, к которому я переехала. Я думала, что он уже дома, но нет.