Вас обокрали? — охнула она и поспешила оглядеть меня на предмет потерянных вещей, но увидев сумочку под боком, отвергла эту гипотезу. — Нет, проблемы на любовном фронте, — я замотала головой в знак отрицания, ведь тут уже давно все предельно ясно, — на работе? Вот тут я уже кивнула положительно. — Расскажи, станет легче. Вот увидишь. А там может и мы чем-то сможем помочь? Да, Филипп? — и перевела на него взгляд, на что мужчина утвердительно качнул головой.
— Да, Моник, — подкрепил жесты словами. — Что с вами приключилось, дорогая? — и так участливо посмотрел, что мне захотелось иметь собственного отца, который вот так же мог посмотреть, обнять, поддержать, наказать обидчика.
— Я приехала в Париж на стажировку. Из России. А сегодня узнала, что беременна, — непрошенные слезы вновь потекли по щекам и плечи содрогнулись.
— Ну и чего же ты плачешь тогда? Это ведь счастье, — крепко заключила она меня в объятья, но сил озвучить мысли не осталось.
— Сказали избавиться от малыша или выплачивать неустойку? — утверждал Филипп. — Даже возьмусь предположить, что ты работаешь сейчас в «Мурал-комфорт». Угадал?
— Мг, — цельной фразы бы не вышло из-за подступившего кома к горлу.
— Дорогая, не плачь. Ребеночку это вредно, — начала поглаживать меня женщина. — Вот, возьми, — она протянула мне свою визитку. — Кем бы ты ни была по профессии, позвони мне завтра.
— Зачем вам помогать мне? — не верю я в такую доброту к постороннему человеку.
— Просто тебе повезло, — ответил за неё мужчина. — У нас личные мотивы. Когда-нибудь мы тебе расскажем. Сейчас могу сказать одно: ты не первая, кто пострадал по этой же причине. Плачешь ведь, потому что хочешь родить кроху? — и ласково посмотрел на живот, как на самую большую драгоценность.
— Да, — впервые улыбнулась, потому что кто-то не стал осуждать мое решение.
— Вот и правильно. Дети — это счастье. Твой парень будет очень рад этому, — подхватила женщина.
— Я одна. Мы расстались, — тяжело вздохнула, потому что снова задетой оказалась не самая приятная тема.
Пара ненадолго замялась и нервно переглянулись. Они не знали, как исправить эту ситуацию. И вот, казалось бы, мужчина первым взял себя в руки, как сбоку раздался голос женщины. И говорила она не на французском, а на таком родном, привычном русском.