Позади нее стоял Реджинальд и насмешливо взирал на беснующуюся сестричку.
— Я имею честь видеть вас впервые, но, признаться, уже неравнодушен, - ледяным тоном припечатал Реджинальд.
Кассия захлопнула рот и медленно обернулась.
Вид огромного дракона поразил ее до глубины души. Одно дело слышать про то, какие они властные существа, гора мыши, преисполненная силой огня. Совсем другое — ощущать всем своим естеством, что ты песчинка перед этим могучим исполином.
От Реджинальда пахло дымом и серой, его глаза горели огнем, а зрачок еще был по хищному вертикальный.
Кажется, сестричка ожидала от первой встречи с драконом чего-то иного.
— Реджинальд, — улыбнулась я, — позволь представить тебе мою сестру Кассию! По рекомендации герцога Пределов она ищет знакомств с драконами и надеется обрести счастье в Империи Драконов.
Огонь полыхнул в глазах мужа, а кулаки непроизвольно сжались.
Моя фраза была такой обычной, но так много сказала Реджинальду. Я видела его тихую ярость и надеялась только, что он не прибьет сестру прямо в спальне.
Но он совладал с собой и выдавил из себя улыбку.
— Приятно познакомиться. Надеюсь, нам удастся поговорить и узнать друг друга получше за ужином, — произнес он.
Бледная Кассия вспыхнула до кончиков ушей. Кажется, она по-своему истолковала слова дракона.
Кокетливо повела плечиком и взмахнула ресничками.
— Как жаль, что по воле случая выбор пал на Марейну, - начала Кассия. — Уверена, что, окажись я на ее месте, мой супруг был бы не таким холодным.
От ее наглости я задохнулась.
Эта нахалка соблазняла моего мужа прямо в моей спальне!
Да если бы она оказалась на моем месте, то не пережила бы первой ночи!
Ведь Кассия поспешила бы забраться в постель к дракону, и он сразу увидел бы ее родовую татуировку. Уверена, разбираться бы в тот день Реджинальд не стал, и уже на следующее утро разгорелся бы международный скандал.
— Вы еще встретите свою судьбу, — холодно ответил Реджинальд. — Но не в этом доме. Другие драконы не могут сюда попасть.
НО его спокойствие и отстраненность были обманчивыми. Сестра сама не понимала, что ходила по лезвию ножа.
Клятву никто не отменял. Пока единственная улика указывала на нашего отца, мы обе были обречены.