Беседа бы улучшила ситуацию, но о чем нам было говорить? Как мне спросить ее о том, куда она летала вчера с моим мужем?
Но драконица сама прервала затянувшуюся паузу.
— Я принесла тебе кое-что, сказал она.
Мне стало любопытно.
Талли взяла в руки накидку, что лежала на сиденье соседнего стула, и бережно развернула ткань.
Внутри пряталась алая роза. Лепестки смяты, по краям черные опалины, стебель надломлен. Увидь я его раньше, без сомнения, отправила бы в мусор.
Но было видно, что цветок был очень дорог драконице.
— Он нес вчера этот цветок, — тихо сказала Талли.
Сомнений в том, о ком она говорила, у меня не было. Столько боли и нежности было в ее голосе.
— НО в какой-то момент он стал диким зверем. Наверное, если бы я не подняла тревогу, то он бы убил тебя и всех, кто был в доме. Потом бы, конечно, жалел. Но сделанного вернуть бы уже не смог. А я бы утешила его, была бы все время рядом.
И он бы сдался, - Талли говорила, не поднимая глаз, будто эта исповедь предназначалась не мне, а цветку.
Я молча слушала, не перебивая.
— мы бы никогда не стали истинными, но мне это и не нужно. Моей любви хватит на двоих. Я бы залечила его раны и терпеливо ждала, когда он поймет, что я — его самый близкий друг и опора, — девушка вздохнула, на глазах ее блестели слезы. – А потом я поняла, что боль от убийства истинной не переживет ни один дракон. И решила тебя спасти. Ради него.
— Спасибо, — ответила я коротко. — Возможно, ты всего лишь отсрочила неизбежное.
"Я приняла изувеченный цветок, как самое дорогое сокровище, и решила засушить его между страниц книги. Если мы переживем эти дни, то роза будет напоминать нам о том, какую цену мы заплатили за право на счастье.
Самые большие и увесистые тома, подходящие для такого дела, хранились в кабинете. Туда я и направилась.
И едва не налетела на Элинора Морри, который поспешно покидал комнату.
— Вы не меня ли ищете? — спросила я.
Герцог Пределов вздрогнул и побледнел.
— Хотел кое-что уточнить у вашего секретаря, — пробормотал он. — Но, кажется, он еще не вернулся. Я зайду позже.
— Да, конечно. Вы, часом, не заболели? — спросила я участливо.
Герцог помялся, будто решая, можно ли мне что-то сказать.
— Признаться, да. Я ощущаю недомогание. Старая хворь вернулась, — сказал он.
—Чувствую себя неважно.
Неужели он решил под предлогом болезни избежать встречи с драконами?
— Мы сможем пригласить лекаря вечером, — сказала я.