Еще чуть-чуть – и ключи от города вынесу, честное слово!
– Вы , должно быть, привыкли к тому, что вами восхищаются, Лллаадааа Ллеонидовнааа, – он упирает руку прямо возле моего лица, дополнительно бомбардируя невероятно чувственной хрипотцой в голосе, и одновременно окружая по всем правилам боевого искусства…
Еще немного… И все. Войска войдут в полностью порабощенный город…
Ко всеобщему удовольствию всех сторон.
Временному удовольствию.
Потому что потом, когда из поверженного города будут выкачаны все ресурсы, завоеватель пойдет дальше.
А впереди – множество, требующих его внимания.
Он пойдет, полностью удовлетворенный.
А город останется. Разрушенный и раздавленный. И опять будет себя собирать по камешку.
А городу, вообще-то, нельзя!
У города есть маленький , но очень гордый городок, который полностью от него зависит! И нельзя руины, нельзя!
– Говорили.
Оборвать получается резко. Я собой довольна. А еще больше довольна тем, что сумела как-то вывернуться и ускользнуть от уже склонившегося, практически прижавшего меня к стене, завоевателя.
Он настолько не ожидает маневра, что целую секунду не оборачивается, тупо пялясь в стену, где только что было мое лицо.
Я за эту секунду успеваю провести перегруппировку своих войск.
Выпрямляюсь, плотнее запахиваю халат.
Смотрю серьезно и злобно, сощурив глаза.
Злость дает силы. Злость, ярость, ненависть даже. И ревность.
Потому что ухватки эти записного ловеласа, эта хрипотца, этот взгляд… Все это настолько не похоже на него, моего ангела-хранителя, настолько дико, что мне кажется, будто в тело любимого человека подселили пришельца.
Ужасное.
И эта нечисть причудливо переплелась с моим пожарным, обвила его щупальцами... И сделала еще сильнее, еще привлекательнее. Еще безжалостней.
Чужим сделала.
А, раз чужой, нечего ему ключ о города нести.
– Вы зачем пришли, Петр Григорьевич? Если за продолжением, то зря. Я не намерена изменять супругу.
– У вас нет супруга, – перебивает меня захватчик, внимательно и совсем не раздраженно изучая красные пятна, покрывшие шею.
Черт! Справиться с собой легче, чем со своей реакцией на него!
Но я – это не мое тело. Глупо давать управление биохимической машине.
– У меня есть любимый человек, – парирую я, спокойно присаживаясь на стул и закидывая ногу на ногу, – мы считаем друг друга мужем и женой. Штамп в паспорте – условность в наше время.