– Прошу прощения, Пётр Григорьевич. Мой… супруг не одобряет деловых ужинов такого характера.
Я подбираю папку с документами, выроненную из рук еще в самом начале наших неудавшихся переговоров, и гордо выхожу из кабинета.
На глаза наворачиваются слезы, сердце бьется сильно и жутко больно.
Не узнал. Надо же. Все эти три дня я боялась и хотела, чтоб он это сделал. Чтоб хотя бы дал знак, что помнит меня.
Не помнит.
Ну что же, мой пожарный, может, и хорошо, что все так…
Больше, по крайней мере, иллюзий не будет.
Я надеюсь."
"Топаю мимо секретарши, к лифту, стараясь на ходу придать себе деловой вид. Чужие взгляды липнут ко мне и, кажется, все вокруг знают, что происходило в кабинете. И в чужих умах это уже произошло… Плевать! Я в командировке. Эту секретаршу, этих клерков я могу больше в жизни не увидеть.
И вообще! Москва здесь или нет?! Что так все пялятся, как будто только у нас, в регионах, бывают домогательства на рабочих местах, а здесь никто не размножается?
В задницу пошли.
Все.
И самая главная причина моего позора – в первых рядах.
Неожиданная командировка.
В Москве я никогда не была. Я вообще, кроме нашего региона, а еще конкретнее, нашего города, нигде не была.
Как-то не сложилось.
И потому до сих пор сильно путаюсь в схеме метро. Это смешно, конечно, и странно, но так и есть. Ни черта не понимаю во всех этих развязках, завязках, кольцевых, Северо-Запад, Юго-Восток… И карты, висящие на самых видных местах в каждом вагоне и на каждой станции, вообще не помогают!
… Да еще и толпы, толпы, толпы…
Я в первый же день попала в час пик в метро.
Думала, меня унесет сейчас куда-нибудь, потеряюсь и навсегда тут останусь. Бомжевать.
Только на характере своем выползла.
Теперь все. Только такси. Дорого, конечно, но не дороже нервов.
Такси удается вызвать еще из лифта.
Лихорадочно поправляю пуговки на блузке, смотрю на себя в зеркальном отражении.
Неужели настолько сильно изменилась?
Это вопрос меня все три дня мучает.
А ведь я его сразу узнала.
По взгляду.
Конечно, он изменился. И сильно. Пластика сотворила чудеса, от шрамов на лице ничего не осталось, к тому же у него небольшая, модная сейчас полу-борода, полу-щетина… Ему идёт. Глаз не отвести.
Вот я и не отводила. Дура. А он, наверно, моё лицо, резко потупевшее , заприметил и решил не упускать возможность.