Торопливо подскакиваю, не пытаясь больше изображать из себя грозного босса. Да и дотронуться до нее хочется со страшной силой.
Но Лада вырывает локоток из моего захвата, независимо задирает подбородок. Это выглядело бы смешно. Если б меня не крыло дико.
– Я понимаю, конечно, что хозяин-барин, Петр Григорьевич, но, боюсь, не смогу сопровождать вас в инспекционной поездке. У меня, после командировки, ужасный завал на работе…
– Лада!
Я прерываю ее, пока это все не зашло далеко.
Не время сейчас обращать внимание на ее холодный тон, на ее слова безразличные.
Это, конечно, при условии, что женщина тебе дорога.
– Присядь, давай поговорим.
– Я не понимаю…
– Я тоже.
Она замолкает, смотрит на меня. И черт! Как же ведет от ее глаз! Темных, глубоких таких, безумно красивых. В очередной раз ловлю легкое дежавю. Это связано с чем-то в прошлом, какая-то ассоциация…
Но сейчас не время в себе копаться. Время решать вопрос.
Так, выдохнуть.
Лада Леонидовна – женщина своеобразная. Но у нее реально есть право дуться. Недолго. Потому что даже дуется она сексуально и заводяще. Настолько, что хочется ее прямо здесь разложить, задрать юбку…
Черт!
– Лада, я знаю, что тебе сказал отец на фуршете. Это неправда. Я понимаю, что звучит, как оправдание, но… Это в самом деле так. В самом деле. Он просто выдал желаемое за действительное. С той девочкой… Черт, я ней не знаком даже! Ну что ты надумала? Сейчас не Средневековье, чтоб по воле отца жениться на незнакомом человеке!
– Петр Григорьевич, я…
Лада отводит взгляд, и тут меня осеняет.
– Если ты переживаешь насчет… Стеллы…
– Не переживаю.
Погоди-ка, малышка, а ты не пообщалась ли на тему моих любовниц с Пашей и Константином Михайловичем?
О-о, так это все объясняет.
– Стелла в прошлом, – договариваю я твёрдо. Додавливая. Сознательно. – Я не жил монахом. Потому оправдываться не буду. Но она – в прошлом.
– Господи… Да дело вообще не в этом! – взрывается, наконец, Лада.
А я выдыхаю. Мне был нужен этот взрыв. Теперь все пойдет проще. Она не молчит, а значит, будет с чем работать.
– А в чем?
Молчит. Смотрит в сторону. Ладошки на коленях подрагивают. Дико хочется обнять, подхватить на руки, унести отсюда прочь! Туда, где нам никто не помешает!
Кабинет переговорки не просматривается, но, наверняка, стены тонкие, и все слышно.
А этого вообще не надо сейчас.