Хотела ведь сначала про себя рассказать! Про сына! И затем только… Если сам захочет, конечно, после моих откровений…
Но, лихорадочно перестраиваясь с первого в третий ряд на проспекте, чтоб не пропустить поворот, ощущая на себе постоянный жгучий взгляд моего пожарного, моего ангела-хранителя, моего любимого…
Я не собираюсь сопротивляться ему. И себе.
Вот только все же надо успеть… Надо сказать…
К сожалению, или к счастью, Петр не дает мне возможность разговаривать. Подхватывает меня на руки сразу, стоит нам выйти из машины.
Мимо ресепшена несет, как невесту, не позволяя ступить. Под изумленными взглядами администраторов.
В другое время мне было бы дико стыдно. Но сейчас… Плевать!
На этаже ставит на пол и тут же впивается жестким поцелуем сначала в губы, оглушая, а затем в шею.
Словно зверь, кусает, зализывает, опять кусает. Рычит что-то про то, что скучал, что ждал, что «какого хера свалила?»… Что накажет…
Каждое его слово, каждый звук отдаются по всему телу сладчайшей дрожью предвкушения.
И я уже не пытаюсь быть разумной, забываю про то, что хотела поговорить, предупредить… Про все забываю.
Не помню, как мы попадаем в номер, хватает благоразумия только на то, чтоб попросить не рвать блузу, потому что потом не в чем будет идти на встречу с губернатором…
– Похер, купим! – рычит опять Петр, опрокидывая меня на кровать, нависая сверху. И рывком дергает полы рубашки в разные стороны.
И да… Мне плевать. Я даже обстановку не могу рассмотреть, потому что плавлюсь в его руках.
– Охренеть…
Он кладет ладони, большие, горячие на мою грудь, сжимает прямо через белье.
Опять все та же.
Животная потребность трогать, гладить, постоянно касаться, чтоб я на клеточном, тактильном уровне запомнила свою принадлежность. И не сомневалась больше. И не смела сбегать.
Петр что-то именно такое и рычит, торопливо тиская меня, раздевая, сдергивая все вещи, мешающие ему добраться до того, что принадлежит ему.
А я смотрю. Не отрываясь, смотрю в его глаза, дикие, такие дикие. Переполненные желанием обладать.
Со мной сейчас не мой пожарный – романтик. И не настойчивый босс-захватчик.
Нет.
Со мной сейчас – мой мужчина. Единственный.
Это что-то кармическое, не иначе. Раньше бы никогда не поверила в такие вещи, но сейчас…
Он берет меня резко, так же жестко, как и все, что до этого делал. Вообще не жалеет, не пережидает, не следит за моими эмоциями.