– А это правда, что ты можешь взломать базу Пентагона? – восхищенный детский голос остужает градус накаляющегося разговора и переключает всеобщее внимание на мою скромную персону, застывшую с ломтиком картофеля, наколотого на вилку, в руке. И мне приходится отложить прибор в сторону и, проигнорировав Аленкин ощутимый тычок в бок, признаться.
– Могу. Единственное, подготовка займет пару недель…
– А меня научишь? – Петька, загоревшийся втемяшившейся в его светлую голову идеей, нетерпеливо ерзает на стуле и, я уверен, готов немедленно приступить к опасной миссии, если я, конечно, дам добро.
– Пойдем-ка покурим, Вань, – решает все вопросы одним махом Евгений Александрович и выдергивает меня из-за стола, останавливая собирающуюся протестовать Кнопку одним взглядом.
Оставив женскую половину компании наедине с Петром, стреляющим вопросами, как из автомата, мы крепко притворяем дверь и с комфортом располагаемся в двух плетеных стульях напротив друг друга. И пробирающийся сквозь узкие щели ветер совсем не раздражает, а, напротив, приятно холодит пылающие изнутри щеки. Потому что поладить с Васькиным отцом ну очень хочется.
– Любишь мою дочь? – не поднимая на меня таких же голубых, как у Кнопки глаз, спрашивает Васильев-старший, пожевывая нижнюю губу и методично скручивая самокрутку.
– Очень.
– Тогда береги.
Глава 37.
Иван, 7 месяцев спустя
Моя удача тоже, конечно,
та ещё дура. Вся в меня.
(с) «Неуловимый Хабба Хэн»,
Макс Фрай.
– Да нормально все будет, не дрейфь, – толкает меня в бок Саня, высоко подпрыгивает над землей и хватается за металлический уступ. В два счета подтягивается на руках, не испытывая никаких трудностей с физухой, и перемахивает через приличной высоты забор.
А я стою внизу, чешу репу и не втыкаю, в какой момент все пошло не по плану. И почему Волков, самый правильный из всех нас, возглавляет творящуюся здесь и сейчас вакханалию.