– Нет, так дело не пойдет! – после десятка тостов именинник замечает, что я до сих пор неторопливо цежу одну-единственную бутылку «Кроненбурга», и, мигом решив исправить эту оплошность, заливает в меня граненный стакан янтарной сорокоградусной жидкости.
Я закашливаюсь, хватаю две дольки лимона и отправляю их в рот, скривившись, а Лагутин начисляет мне вторую штрафную, чтобы не отделялся от коллектива. Так что по степени алкогольного опьянения я вскоре сравниваюсь с присутствующими и вместе с ними начинаю горланить «Сплина» и Цоя.
– И так слишком долго держался, да? – хмыкает Васька, не удивляясь столь фееричному появлению на ее территории полупьяного соседа, заставляет меня разуться и двумя руками хватается за мою ладонь, отчего хмельное тепло разливается по венам и согревает грудь.
И я не успеваю сосредоточиться на этих приятных ощущениях, потому что Аленка уверенно волочет меня на кухню, усаживает на жалобно скрипнувший под моим весом стул и начинает колдовать над фарфоровым чайничком, напевая небезызвестную песню Земфиры.
"– Хочешь море с парусами? Хочешь музык новых самых? Хочешь, я убью соседей, что мешают спать? – я игнорирую тонкий намек на толстые обстоятельства и вслушиваюсь в расслабленный тягучий голос, отмечая, что, хоть Кнопка и не Алла Пугачева, но поет она вполне прилично. Куда как лучше и меня, и Захара, и Феликса вместе взятых.
И, пока я плаваю в своих размышлениях, она вливает в меня полную кружку крепкого черного чая с сахаром, наполняет ее снова и подталкивает ко мне блюдце с гренками, на запах которых я, вероятно, и пришел. Потому что при виде равномерно подрумянившегося хлеба у меня во рту собирается слюна, а желудок урчит так громко, как будто его год держали на голодном пайке. Предатель!
Однако, к огромному разочарованию, насладиться кулинарными талантами хозяйственной соседки в полной мере мне не дает наглая морда – Лагутин.
– Лучше б тебя в Америку занесло, идиот, – я притворяюсь что не вижу, как насмешливо закатывает к потолку свои голубые глазища Васька, и с обреченным вздохом вызываю машину. Не желая даже примерно представлять, сколько бабла друг успел выложить в дорогущем стрип-клубе.