И я задумчиво веду пальцами по атласному темно-синему покрывалу и сладко зеваю, когда Иван огорошивает мою сонную тушку заявлением, что спать эти пару недель мы будем вместе.
– Филатов, я все понимаю, но, блин! Когда все за мозгами стояли, ты наглость без очереди получал? – наткнувшись на уверенный утвердительный кивок, я громко фыркаю и, скрестив руки в защитном жесте на груди, заявляю: – я у тебя ничего не занимала, чтобы супружеский долг отдавать!
– Ну, Аленушка, солнце мое ясное, – забив на все мои возражения, Иван притягивает меня к себе, успокоительно гладит напрягшуюся спину и шепотом сообщает: – мама же не поверит.
И кто ж знает, что эта фраза станет неизбывным лейт-мотивом грядущей недели?
Глава 17
Иван
– Вы хоть понимаете, что это мой сын?
– Ну как не понять? У нас тоже дети... будут.
(с) к/ф «Временно недоступен».
– Ален, волнуешься? – я укладываюсь на свою сторону кровати и расслабленно наблюдаю за тем, как соседка смывает неброский макияж и становится еще лет на пять младше. Главное, успеть предупредить маму, что Васильевой есть восемнадцать и никаких несовершеннолетних я не совращаю, да.
– Филатов, отстань, или я все-таки убью, соседа, что мешает спать, – фыркает Кнопка, растягиваясь рядом, а я думаю, что ее плейлист обязательно нужно обновить, потому что сладкие апельсины я начинаю ненавидеть вместе с Земфирой.
Широко зевнув, я невольно восхищаюсь тем, сколько моя очаровательно ворчащая соседка успела переделать за один короткий день. И квартиру привести в состояние идеальной первозданной чистоты.
– Не девушка, а мечта, – роняю я, на автомате пытаясь придвинуть к себе Алену, и моментально получаю по загребущим конечностям.
– Не лезь на мою половину, – недовольно фырчит Васька и даже пытается соорудить что-то наподобие баррикады из подушек и одеяла посередине кровати, а наутро я обнаруживаю девушку запутавшейся в простыне и тесно прижавшейся к моему боку.
И пока я пытаюсь продрать глаза и сообразить, что к чему и как, мне дважды прилетает подушкой в лицо. И грозит прилететь в третий, но я успеваю перехватить Аленкину руку в воздухе и лишить ее орудия грозного возмездия.
– Вась, ты чего? – становится как-то обидно притом, что я откровенно не понимаю, где умудрился накосячить, при условии, что даже еще не успел встать.