Но сейчас не время об этом задумываться, я всё ещё сижу в какой-то комнате без окон, пристёгнутая к батарее наручниками. Я постаралась вытянуть руку из наручника, но только ободрала кожу, это изначально было глупой идеей, но сидеть и ничего не делать тоже было тяжело. Еще хуже было от того, что я не могла понять сколько же провела времени в заточении. В комнатушке не было ни окон, ни часов, моей сумки с телефоном тоже нигде не наблюдалось. Видимо, Коля забрал её. Но за это время голова перестала болеть, или мне так казалось потому, что теперь просто болело все тело: ободранное запястье, спина, которой я прижималась к батарее.
"Моё одиночество вновь прервал омерзительный скрип двери. В мою камеру ввалилось тело. Иначе я это назвать не могла. Шатающейся неуверенной походкой вошел Коля, на его лице играла придурковатая улыбочка, словно он под кайфом.
— Коль, — неуверенно позвала я бывшего. Казалось, что любое резкое движение или громкий звук заставят его слететь с катушек, как тогда в квартире.
Взгляд парня с трудом сфокусировался на моём лице.
— Знаешь, а ведь всё могло быть совсем по-другому. — В его голосе прозвучало что-то похожее на сожаление. — Но теперь у тебя нет выбора. Не захотела делиться деньгами, придется отдавать долги другим способом.
— Что!? О чём ты говоришь?! — Голос сорвался от подступающей паники.
— Денег что за твоё возвращение даст нам Гордеев хватит только на то, чтобы из страны уехать и жить в теплых странах всего лишь лет пять. А долг надо отдать, эти люди шутить не любят. А ты стала ничего такая, даже жалко такую симпатичнуб мордашку портить.
— Ты что с ума сошел?! — Не выдержав заорала я.
В то же мгновение щеку обжег хлесткий удар.