О чём думала всё это время, неохотно ковыряясь в своей тарелке? Такое чувство, что уже приняла важное решение за нас двоих и вряд ли пересмотрит свои взгляды на сложившуюся ситуацию. После выкидыша Ася стала недосягаемой, едва ли не чужой. Сколько не пытался подобрать нужных слов, чтобы успокоить её — всё напрасно. Моя девочка, словно застряла в точке невозврата, зависла, в одиночку переживая боль утраты, и не собирается приходить в норму, всё глубже погружаясь в свой кокон.
— Ему очень не хватает мужского внимания, Дим, — внезапно произносит.
Очнувшись, отставляю в сторону изученный до мелочей стакан, поднимаю на неё глаза.
— Он скучает. Ему нужен отец, — добавляет она.
Ася поднимается со стула и начинает складывать в стопку пустые тарелки, собирает грязные приборы и относит их в раковину. Встаю следом за ней, чтобы помочь, убираю со стола остальную посуду и следую к кухонному островку, сгружаю в раковину, незаметно втягивая аромат волос своей женщины.
Вымотался за последние два дня. Старался не давить на неё своим присутствием, от чего ужасно соскучился.
— Я знаю, — отвечаю ровным тоном, обдумывая в голове ошибки, из-за которых произошёл раскол в наших и без того шатких отношениях. — На кону важный проект, Ася. Я потерял в больнице много времени. Пришлось навёрстывать упущенное. Я должен заботиться о вас, и моя забота не предусматривает только тесное общение в семейном кругу. У меня есть и другие обязательства.
— Да. Конечно, — в голосе сквозит сожаление, больше похожее на ревность. — Я понимаю, Дим.
Пытается обойти меня, но я не позволяю ей увильнуть, беру за локоть, останавливая и не давая вырваться.
— О чём ты хотела поговорить? — мой голос становится тверже. В данный момент не вижу надобности сюсюкаться с ней. Либо она очнётся и начнёт жизнь с чистого листа, либо погрузится ещё глубже в свой персональный ад, ища в нём спасение и комфорт. — Алекс всего лишь предлог. Ты же знаешь, что я к нему отношусь как к собственному ребёнку. Люблю его не меньше Ильи.