Иногда мне кажется, что мужчины липнут ко мне, как мухи к мёду, только вот в итоге ничего серьёзного у нас не выходит, словно на меня наложено родовое проклятие.
— Для чего нужна? Для статуса? — отпиваю глоток налитого им вина и немного расслабляюсь, опираясь спиной о спинку кресла.
— Для статуса у меня недавно была, — хмыкает мужчина, оценивая ложбинку моей груди. Мне неуютно под его взглядом, но я не дёргаюсь, чтобы не выглядеть ещё более глупой, да и платье не настолько вульгарное, чтобы чувствовать себя в нём раздетой.
— Размер бюстгальтера его испортил? — отвлекаю мужчину от приятного занятия, заставляя недовольно морщиться.
— Отсутствие мозгов.
— Разве на моём лбу написано, что у меня их достаточно? Со мной всё намного сложнее, Павел. Ты даже не представляешь насколько... Наверное, — хмыкаю я, — творческие люди все немного с «приветом». Я не та, кем являюсь на первый взгляд.
Делаю очередной глоток вина и чувствую, как подкатывает комок к горлу и просятся наружу слезы. Снова... Кое-как сдерживаю их, осторожно закрывая свои потускневшие глаза.
— Настя... — негромкий голос Павла возвращает меня в реальность, вынуждая посмотреть на мужчину слишком влажными глазами. — Я не боюсь трудностей, и когда нужно, я бываю очень решительным и настойчивым.
— Отличное качество характера, — проговариваю мысли вслух, беря вилку в руку. Ковыряю ею кусочки запечённых на гриле овощей, накалываю перец и нехотя отправляю в рот. Аппетит снова пропал.
— Ты его любишь? — неожиданный вопрос заставляет меня поднять на Павла глаза и замереть на несколько секунд.
— Очень, — я даже не пытаюсь юлить. Мне это ни к чему. Хочет знать правду, пусть знает. — Настолько, что не в силах взять и разлюбить по первому твоему требованию.
— Вполне. Ешь, давай, иначе мне придётся доставить тебя в больницу с голодным обмороком. Надеюсь, ты не соблюдаешь диету?
— Нет.
— Отлично. Приятного аппетита, Настя.
Глава 16. Исповедь.
Дмитрий.
— Мы можем поговорить в другом месте? Пусть они посидят здесь какое-то время, пока Илья весь офис не поднял на уши.
Алина смотрит на Матвея испепеляющим взглядом, словно между ними пробежала чёрная кошка.