— Уходите, — шепчу сквозь слезы и уворачиваюсь, когда мягкие губы касаются лба.
— Все хорошо, детка.
— Ничего не хорошо. — голос хрипит, когда шепчу сквозь зубы и чувствую, как слезы теплой струйкой катится по виску, скатываясь в ухо.
— Лера, послушай меня, все хорошо. С твоим ребенком все хорошо.
Я мотаю головой и не верю. Потому чтобы выжить в этой аварии должно было случится чудо. Тем более с моим багажом сложностей.
— Порез был не глубокий и стенок матки не задел. Тебя просто немного заштопали.
Ее слова придают силы, чтобы поднять веки.
Смотрю в темные глаза напротив. Она бы не стала так жестоко врать даже ради меня.
— Но там же… — я киваю на живот
— Твоя беременность с самого начала настоящее чудо, поэтому может быть все, что угодно. Неужели ты еще не поняла? И твой малыш очень хочет жить.
— Почему вы тут? — Я ждала увидеть тут кого угодно, но не ее.
— Потому что я знаю, что меня ты будешь рада видеть и не будешь нервничать. Тебе нельзя сейчас.
— А… как вы узнали? — Если знает она, значит знают и остальные…
— Все знают, Лера, и про твою беременность тоже.
— Черт, — вырывается из меня, хотя я столько раз обещала себе не ругаться. — И Миша?
— Он первым узнал.
— Первым?
— У тебя был при себе телефон и там только один номер. Я не знаю, правда ли это, но ему позвонили из реанимации и сказали, что тут девушка без документов. Он тоже тут был вчер авечером, его вызвали…
— Опознать меня…
— Скажешь тоже, подтвердить личность.
Мой телефон рабочий и там действительно был только его номер.
— Чтобы ему рассказали о твоем здоровьем, он сказал что он твой муж. Так что не удивляйся, когда тебе скажут про мужа. Они предупредили про беременность и что пытаются сохранить ребенка.
— Он не должен был узнать. Не сейчас.
Я кладу руку на низ живота глажу кожу, не веря, что во мне все еще бьется маленькое сердечко."
"— Но он знает. И он не дурак и умеет считать. Все очень переживают за тебя и хотят проведать.
Она крепче сжимает мою ладонь и гладит большим пальцем. Я пытаюсь улыбнуться от приятного чувства, что есть хотя бы один человек, который ничего от меня не ждет, не обижен и не обвиняет…
— Можете соврать ради меня?
— О чем? — настороженно спрашивает.
— Скажите, что у меня слабость и я почти не разговариваю. Все время сплю. Я не хочу никого из них видеть. Мне их жалость не нужна. Я этого не хотела и получила в итоге. Как только они узнают, сразу что-то поменяется.