Миша даже сейчас умудряется сказать это так, что губы сами растягиваются в улыбке.
— Все, не хочу о нем думать. Плохого я ему ничего не желаю, но и с апельсинами ходить не собираюсь.
Дальше до дома мы едем в тишине. Я еще раз прокручиваю все. Если бы не его наезды и слова за последние полгода, я бы ехала к нему в больницу и сидела там с мамой, подбадривая его. А может и лучше было бы, если бы он… Столько страха внутреннего сразу испарилось бы…
— Лер, приехали.
Я поднимаю глаза на лобовое стекло и прикусываю губу, чтобы в такой драматический момент не показывать, что мои воспоминания по канату памяти поднялись вверх и теперь заполняют все.
Я была тут один раз. После той набережной и первого поцелуя. Спала в его квартире. И не было ничего между нами снаружи, но одновременно внутри уже что-то зарождалось. То, от чего я так долго потом убегала.
Миша помогает выйти из машины, а вещи забирает сам, не давая мне помочь ему. А мне надо чем-то отвлечься от мыслей об этой квартире. Воспоминания в моей — уже пройденный этап, а вот в его — их нет вообще.
— Миш, а у нас дома все есть из продуктов?
— Все, не волнуйся, я уже съездил в магазин.
— А мороженое?
— И мороженое есть.
— А огурцы?
— Ну есть там что-то.
— А манго?
— Зачем тебе манго?
— Хочется.
— Ладно, сейчас вещи занесем и схожу за манго тебе.
— Давай лучше маму попросим. Беременным нельзя отказывать.
39
Я была в этой квартире всего раз, а, оказывается, она врезалась мне в память настолько сильно, что помню тут все.
Но меня интересует, где я буду ночевать. Потому что я теперь жена и имею право спать со своим мужем. Официально. А еще у нас есть так называемый супружеский долг, который никто не регламентирует, как исполнять, когда за стеной мама.
Даже не верится, что эта мечта осуществилась. Что наконец ребенок в безопасности. Я тоже. Можно жить так, как все. Ходить по магазинам, в кафе, принимать ванну. Только с временным животом.
Я закрываю за нами дверь и иду к Мише.