Может, у нее на самом деле проблемы со здоровьем? Поэтому и вернулась в Россию? Почему тогда этот Шаолинь не приехал? Или ему совсем нет дела, что происходит с девушкой, которая его выбрала.
Я не задерживаю Леру, а рассматриваю стопку бумаг на столе. Как она вообще умудрилась столько напечатать за утро и еще разложить по важности. Это же на полдня работы. Может, она перетрудилась и поэтому ей стало плохо?
Бросаю взгляд на стол и замечаю документ, который надо было срочно отправить. Поднимаюсь и иду к двери. Она же отпрашивалась тогда.
Берусь за ручку, чтобы открыть дверь, но замираю, когда слышу за дверью разговор.
— Понравилось? — Без утреннего приветствия скрипит сейчас голос Вероники."
"Я еще не понимаю, кому адресован вопрос и в чем причина ее недовольства. Но по короткому в ответ: “Для меня это работа, а не кастинг в порноактрисы”, понимаю, что претензия к Лере. Почему только? Что они за неделю работы не успели поделить? Вчера в лифте Вероника хотела Лере за ее предложение язык вырвать.
— Ты кем себя возомнила, Орлова? — Ого. То что Лера может ответить и постоять за себя я и не сомневался, а вот что моя тихая и всегда милая секретарша не такая уж и милая с остальными, стало откровением.
— Тем, кем тебе никогда не быть.
Почему меня так заводит в ней эта черта?! Не ноет без дела. Умеет удивлять. Не навязывается, но, одновременно, всегда рядом.
— Да ты никто, и он не будет твоим.
Настало время выбраться мне и узнать причину спора.
— Что за крик? — обращаюсь к секретарю и одновременно понимаю реплику про порноактрису. Это платье, несомненно, эффектно на ней смотриться, но больше смахивает на пояс неверности.
— Михаил Егорович, доброе утро.
— Хорошо, потом посмотрю. Вероника, у вас не совсем подходящая одежда для офиса. Если вы после работы собрались на свидание, то в следующий раз берите сменную одежду с собой. Я считаю, что это отвлекает клиентов и сотрудников.
— Но я…
— Надеюсь, мы поняли друга, — перебиваю ее попытки оправдаться.