Образ Бенедикта, как живой, возник перед глазами, словно он стоял перед ней собственной персоной.
Она торопливо прошла в гостиную и нашла ее полной цветов. Фрезий, роскошных красных и желтых оттенков, стояли в вазах на камине и на кофейном столике, на подоконнике и письменном столе.
Она запоздало заметила и другие странности: из стерео лилась музыка — песни сороковых годов о потерянной любви, обретенной вновь, и о двух сердцах, бьющихся в унисон; окна были открыты, впуская теплый вечерний воздух; из печки доносился соблазнительный запах горячего хлеба.
Она побрела по другим комнатам. Наткнулась на другие фрезий в спальне; на кровати лежала греховно соблазнительная ночная рубашка. Обнаружила горящие в спальне свечи.
Наконец, с сердцем, колотящимся от смеси надежды и отчаяния, она добралась до террасы, где нашла стеклянный столик, сервированный на двоих, и… Бенедикта.
— Добро пожаловать домой, mi adorata [13], нежно сказал он — Это невозможно! — воскликнула она, вцепляясь в косяк двери, боясь, что упадет в обморок от потрясения.
Чтобы доказать ей обратное, он поднялся и схватил ее в объятия, которые оказались самыми что ни на есть всамделишными.
— Я здесь, — сказал он, — потому что здесь мое место. С тобой, моя bella жена. Всегда с тобой.
— Нет, — возмутилась она, пытаясь освободиться от его рук. Искушение снова простить его было слишком велико, но она знала, что не должна ему поддаваться. — Ты не встретил меня в Милане.
— Нет, — признал он, заглядывая ей в глаза. — Не сдержал, и очень сожалею о том. Но если ты позволишь мне объясниться, то, возможно, найдешь в себе силы в который раз простить меня.
— Не представляю, что смогу, — ответила она, но позволила ему отвести себя к дивану и усадить на подушки.
— Тогда хотя бы выслушай перед тем, как выносить приговор.
Трудно отказать в такой малости. И по правде, по мере того как удивление пошло на убыль, пробуждалось любопытство.
— Сколько времени ты тут? — спросила она, приваливаясь к нему вопреки твердому решению держаться на расстоянии. — Когда ты все успел? И сразу возник следующий вопрос:
— Как ты проник внутрь моего дома? У тебя не было ключей!
— У Патриции были, — сказал он. — И Патриция воистину романтическая натура. Спасибо ей за подготовку сцены и мне за смекалку, подсказавшую, к кому следует обратиться за помощью. Иначе не сидеть бы мне тут, когда ты пришла.