— А-а-а! — почти одновременно с этим донёсся крик со стороны руин. — Помогите!
Не сговариваясь, мы все разом бросились к раскопкам. А когда выскочили из подлеска, застали интересную картину: у ямы на пятой точке сидел Пётр Иванович и орал во всю глотку. Наверняка ещё и глаза выпучил от страха. Из раскопа поднимался характерный дымок, который намекал на то, что Толик доигрался с проводами. Однако стоило бросить взгляд на Жухлого, сразу стало понятно: в произошедшем виновны древние технологии.
На оценку ситуации ушло мгновение, а в следующее я уже во весь опор мчался к инженеру.
Впрочем, по запаху палёного мяса уже можно было многое сказать, но окончательную надежду развеял вид тела. Даже не представляю, какой силы должен быть разряд, чтобы с человеком произошло такое. Его не просто убило, он натурально сварился за секунду, притом до состояния, когда мясо само отваливается от костей. Руки почернели, приняв на себя основное количество энергии.
— Да завались ты! — рявкнул Нос и влепил верещащему инженеру звонкую пощёчину.
Тот моментально заткнулся и уставился в яму немигающим взглядом.
— Ч-что с-с Т-тол-ликом? — заикаясь, спросил он, — О-он жив?
— Ага, сейчас только шнурки погладит — и вылезет, — усмехнулся Нос.
— По-твоему, это смешно⁈ — сорвался на визг Пётр Иванович. — Ты что, идиот⁈
— Я те сказал, хлебало завали! — огрызнулся зэк и без малейших колебаний сунул учёному ботинком по рёбрам.
Инженер захрипел и повалился на землю, хватая ртом воздух. А Нос замахнулся повторно, чтобы накинуть ему добавку.
— А ну замер! — рявкнул я и получил одобряющий взгляд со стороны Семецкого.
— Не, ну а чё он? — оправдал свои действия Нос.
К хрипящему инженеру подошёл Жухлый и, понюхав лицо, несколько раз лизнул его в щёку. Однако Пётр Иванович не оценил сей поступок и злобно отмахнулся от зверя. Щенок отскочил и спрятался за моими ногами.
— Лучше бы обоссал, — снова блеснул чувством юмора Нос.
— Как думаете, там сейчас безопасно? — спросил я у Семецкого, на что он молча пожал плечами.
И словно специально в этот момент, ожила панель управления. Отключенный блок радиостанции лежал на коленях у Толика, но это не помешало ему засветиться. Из динамиков вырвался какой-то треск, плавно перешедший в завывание.
— Вот, тот самый сигнал, — тут же оживился Семецкий. — Если его замедлить в несколько тысяч раз, он превратится в мелодию.