Неестественный отбор

Но его телосложение и масса не были для этого приспособлены. Щенок постоянно соскальзывал, оставляя глубокие царапины на стволе.

Вскоре к шуму ветвей добавились воинственные возгласы тварей. Ада уже поняла, что отступление отменяется, и, выскочив из вездехода, примкнула ко мне. Мы встали спина к спине и медленно закружились, чтобы не упустить момент атаки. Мне уже начало казаться, что на нас действительно напала целая толпа. Будто первые пять особей были всего лишь разведкой. Как знать? Этот противник был слишком редким, и мы не знали о его повадках на сто процентов.

Как правило, старались просто шугнуть, а затем сваливали подобру-поздорову.

Нападение началось внезапно, несмотря на то, что мы были к нему готовы. Тени замелькали со всех сторон, и их действительно оказалось гораздо больше, чем пять. Только я успел насчитать полтора десятка. Если у Ады их столько же — нам конец.

Жухлый уже сцепился как минимум с тремя. Что там творилось в этой рычащей куче, было не разобрать, а потому стрелять в них я не решился.

Зато открыл огонь по явным целям. Ада тоже не спала и вовсю поливала тварей крылатыми пулями. Но их было слишком много, а человеческие рефлексы явно уступали звериным. Я успел завалить троих, а от четвёртого отмахнуться прикладом, когда острые когти пятого вспороли штанину.

Мне пришлось отскочить, чтобы избежать укуса, и стая тут же воспользовалась ситуацией. Нас с Адой отделили друг от друга быстрее, чем мы успели осознать ошибку. Теперь каждый из нас оказался в окружении как минимум десятка особей.

Ситуацию слегка подправил Жухлый. Он как раз расправился с тройкой противников и, словно снаряд, выпущенный из пушки, влетел в строй кошаков, которые готовились к новой атаке. Однако до переломного момента было ещё далеко. Кошаки перегруппировались, словно обладали зачатками интеллекта, и быстро оттеснили нас от Жухлого.

Я успел подстрелить ещё двоих. Одного завалил наглухо, но второй успел отскочить в самый последний момент. Пулю он всё равно словил, но из схватки не выбыл.

Напротив, став неполноценным, принялся бросаться в атаку ещё более яростно, пока не схлопотал очередной выстрел прямо в пасть.

Почуяв кровь, твари основательно озверели. Стрелять стало совершенно некогда. Я едва успевал уворачиваться от мелькающих тел, которые едва различал на общем фоне. Лишь благодаря бойцовским инстинктам я успевал отражать атаки, размахивая винтовкой и ногами. Аде в этом плане было куда как сложнее.