Я еще чуток поснимаю, поменяв ракурс, но это только потому, что и сам хочу чего-нибудь пощелкать.
Малой больше не спорил и забрался в палатку. Видать, совсем умаялся за этот переполненный впечатлениями день. Богдан сунулся следом. Помог сыну устроиться в спальном мешке — все же с поломанной рукой это сделать не так-то просто — и, пожелав Марку спокойной ночи, выбрался наружу.
— Кажется, он уснул даже раньше, чем я застегнул мешок, — пошутил Богдан, поймав пристальный взгляд Риты.
— Очень на него похоже, — кивнула та, вставая с небольшого валуна, на котором сидела.
— Эй, ты куда?
— В палатку… — пожала плечами Рита и нерешительно оглянулась.
— Не хочешь поснимать?
— Я?
— Почему нет? Это правда захватывающе.
— Ну, я не знаю…
— Пойдем. Хотя бы взглянешь!
Рита заметно нервничала. Легкая дрожь проносилась телом, но дело было совсем не в окутавшей горы прохладе. Всему виной был Связерский, стоявший так близко, что их тела соприкасались.
— Смотри, вот здесь чуток покрутить и… щелкай, — обжег дыханием ухо.
Рита нажала на кнопку.
— И чуток подержи, сразу не отпускай…"
"Нос Богдана скользнул вверх по ее скуле, зубы прихватили мочку уха и легонько прикусили, в то время как руки легли на ее живот. Большими пальцами погладив выступающие бедренные косточки, ладонями обхватил самый низ живота, там, где все сладко сжималось в ответ на его действия.
— Прекрати, — слабо запротестовала женщина.
— Не могу… Не могу прекратить, Ритка… Хочу тебя безумно. Всегда хотел…
Он царапал ее щетиной и прихватывал кожу зубами, он скользнул под резинку трусов и, погладив тонкую полоску волос на лобке, очертил пальцами призывно уплотнившийся бугорок.
— Держись от меня подальше, Связерский! — обдавая брызгами плещущей в глазах ненависти, выплюнула Рита.
— Черта с два! Ты хочешь меня, как кошка! И я тебя хочу.
Сказать Рите было нечего. Ее так сильно трясло, что, кажется, даже мысли в черепной коробке подпрыгивали и никак не могли улечься. Зубы мерзко стучали. Она была растеряна и сбита с толку. Тысячи противоречивых, абсолютно противоположных эмоций рвали ее на куски.
— Пошел ты, ублюдок!
— Помнится, раньше ты была обо мне лучшего мнения!
— Тогда я не знала, какое ты дерьмо! А жаль.