В тот момент она поддалась порыву, совершенно не думая о том, что будет, когда Марк подрастет. А он рос! И вопросов становилось все больше! Например, почему отец не хочет с ним поговорить по скайпу. Она так запуталась в собственном вранье, что уже всерьез подумывала нанять на эту роль какого-нибудь актера. Одна ложь порождала другую, и как раз в тот момент, когда все вышло из-под контроля, и нарисовался Связерский!
Нет, как же все-таки повезло, что правда не всплыла наружу!
— Не знаю, Марк, это так странно.
— Он тебя обидел… — выпалил ее сын. — Поэтому я и не хотел ничего говорить. Ну, чтобы тебе было спокойней.
— А тебя? Тебя не обижает то, что Богдан не пожелал встретиться раньше? — осторожно спросила Рита.
Марк резко поднялся. Опустил взгляд, рассматривая порядком изношенную лонгету. Еще немного, и та не выдержит ребяческой активности Марика.
— Злит, но…
— Но желание иметь отца перевешивает все остальное, — пробормотала Рита, подливая сидра в стакан.
— Мам…
— Да ты не волнуйся, Марик. Это понятно. Ты мальчик… Совершенно понятно, что тебе нужен отец.
— Правда? И ты… ну, не считаешь меня предателем или что-то типа того? Потому что это не так! Если он тебя снова обидит… я его… я его… не знаю, что ему сделаю!"
"Материнское сердце сжалось. Слезы выступили на глазах, и Рита поблагодарила темноту, которая скрыла ее эмоции. Хороший у нее сын.
— Не надо ничего делать, — добавила строгости в голос Марго. — Богдан меня не обижал. Напротив, мы поговорили и выяснили кое-что важное.
— Это что же?
Рита осеклась. Ну, вот! Сболтнула лишнего. Марк ведь не знал ни о предлагаемом ей аборте, ни о своем близнеце. Она так и не решилась ему рассказать о погибшем брате, думая, что такая информация может негативно сказаться на неокрепшей психике сына.
— Да так. Это наши дела.
— Он тебя точно не обижает?
— Нет.
— Ладно. Ну… тогда я дальше за ним понаблюдаю.
— Серьезно? — рассмеялась Рита. — Понаблюдаешь?
— Ага. Ну… чтобы с выводами не торопиться. Пока он мне нравится… — признался Марик, вновь бросая на мать смущенные взгляды.
Рита закусила губу. Она снова не знала, плакать ей или смеяться.