У меня на чердаке старая есть. Еще от дочери осталась деревянная, ей лет сорок уже, но еще рабочая.
— Спасибо.
Вытираю слезы.
— Не реви девка, ради дитя собраться надо! Чаю лучше выпей. С мятой.
— Теть Люб, даже не знаю, как благодарить вас…
— А ты не благодари. Помогать будешь. И на кухне и по хозяйству, хотя видя твои руки детка, сомневаюсь, что вряд ли ты хоть раз в руках лопату держала. Видать, модель какая или артистка городская.
— Музыкант я, в прошлом.
— Оно и видно, что толку с тебя ноль в хозяйстве будет.
— Нет, я смогу! Правда, буду помогать.
Хватаюсь за это, как за ниточку. Буду работать, только бы Бес меня не нашел тут, ведь тогда…смерть меня с малышом ждет. Сразу.
— Посмотрим. Допивай свой чай, и спать ложись. Постелила в комнате. И реветь мне в подушку не смей! Я чутко сплю.
***
Первую ночь в доме тети Любы я почти не сплю. Вскакиваю от каждого шороха, боюсь что Бес нашел меня, но ничего не происходит. Даже не знаю, где он сейчас, одно только понимаю — он будет теперь еще больше ненавидеть меня.
За то, что диск тот я от злости разломала, единственное воспоминание о его семье. Хотя...я бы снова это сделала, только бы он уже ненависть проклятую свою забыл ко мне."
"Следующим утром теть Люба рано подрывается к хозяйству, поэтому в пять я уже на ногах, а точнее…у унитаза. Меня снова тошнит и кажется, это только начало. Спазмы скручивают живот, после чего теть Люба отпаивает меня мятным чаем, после которого мне становится немного лучше.
Я помогаю кормить животных, помогаю прибраться в доме.
Теть Люба начинает меня Анечкой называть, и мне тоже так проще. У меня нет документов, можно считать, что меня вообще нет, и случись что, Бес сразу выследит меня, поэтому я осторожничаю, и первые недели вообще почти за пределы двора не выхожу.
Днями я стараюсь занять себя делами по хозяйству, тут теть Люба дает мне простор для фантазии, но ночами…я все также плачу.
— Анечка. Не плачь. А ну, успокойся!
Открываю глаза. Теть Люба обеспокоенная стоит предо мною в цветастом домашнем халате.
— Теть Люб.
— Так давай, вставай уже. Пять утра, как-никак, а ты полночи воешь, как волчица раненная. Хватит! По мужику дурость реветь. Работы гора.