У меня молока н…не было еще, я за смесью п..пошла, а вернулась, нет дочки. Нет Амели. Кровь одна только. Ее кровь.
Показываю ей окровавленного мишку, которого держу в руках, и снова плачу. От слез все расплывается. Мне больно. Мамочка, как же мне больно!
— Спаси и сохрани! Девочка, за что? Неужто он способен на такое?
— С…способен.
Глотая слезы шепчу чувствуя, что еще немного и умру. Живот болит, грудь ноет, а в сердце дыра невосполнимая.
— Так, сейчас полиция приедет, расскажешь все, что знаешь! Его найдут. Посадят за такое!
Усмехаюсь горько.
— Не найдут. Не посадят. Не надо, не надо полиции.
Срываюсь с кровати. Выбегаю из палаты мимо шокированных медсестер и мамочек. За мной только теть Люба бежит. Едва успевает.
— Стой, ты куда?
— Мне уйти, уйти надо. Срочно! Нет времени. Не могу больше. Не могу я.
— Аня, да что ж ты делаешь, совсем с ума сошла? Куда ты пойдешь?! Даже суток после родов не прошло. У тебя же сил нет. Посмотри, едва ли ходишь!
— Мне все равно! П...плевать мне на себя! Пошли.
Я выхожу из больницы уже через минуту, накинув куртку. Знаю, если полиция приедет, только время потеряю, которого у меня и так нет.
Кажется, успокоительное на меня не действует, так как я вообще не чувствую ничего. Ни жжения после родов, ни дикой усталости, ни-че-го кроме боли!"
"Это все неважно. Я думаю про Амели. Про мою девочку, с которой этот подонок так жестоко обошелся. Лучше бы со мной, со мной, не с ней Бес, только не с ней!
Я знаю прекрасно, что полиция ничем не поможет.
Нет в Басаеве света и добра, только зверь там сидит страшный, который ради своей мести даже на ребенка смог поднять руку.
В этот момент хорошая девочка Ася сдыхает. Она умирает от конвульсий, и во мне что-то еще рождается. Темное, страшное, звериное.
Вещь без души и имени. Тварь, которую Бес так себе и хотел. Только не та покорная малышка, которая зверя страшного боится, нет. Во мне мать теперь говорит. Сука, которая хочет глотку перегрызть за свое дитя этому демону.
Ненависть.