Это была Анна Шувалова, жена отца, та самая, которая родила от него ребенка, а потом увела из семьи. Облик ненавистной ему женщины наглядно показывал, на что шли деньги отца последние четырнадцать лет.
Он уже хотел пройти мимо нее, но она резко обернулась.
— Андрей Георгиевич? Здравствуйте. А я вас жду, — скользнув по нему оценивающим взглядом, твердо произнесла она.
Он испытующе взглянул на нее, а потом холодно усмехнулся.
— Сегодня у меня неприемный день. Ничем помочь не могу.
— А я по личному вопросу.
— У нас с вами личных вопросов быть не может!
Презрительно фыркнув, Андрей направился к своему кабинету.
— Очень даже может, Андрюша, — полетело ему в спину.
— Андрюшей кого-то другого называть будешь, ясно? — чувствуя, что едва сдерживает ярость, резко обернулся он.
— Матери своей передай, пусть перед моим мужем танцы с бубнами не устраивает! Жора мой, и все, что ему принадлежит — мое и Никиты! Пусть не унижается, ничего она не выклянчит!
Андрей медленно развернулся.
"— Смотри, Анна, как бы тебе не пришлось у меня на коленях снисхождение для сына выклянчивать, — процедил он сквозь зубы. — Мать мою осуждать не смей. А сюда еще раз явишься, ничем хорошим это не закончится. Выблядка твоего все равно посадят. Недолго ему свободным ходить. В тюрьме ему папочкино наследство вряд ли понадобится.
— Ах, ты… ты…
— Пошла вон!
— Запомни, Андрей, денег вы с матерью не получите! Как ни пляши, а законная жена Георгия Шувалова — я!
— Вон!
Он подхватил ее за локоть и поволок к выходу.
— Я с нотариусом уже связалась, понятно тебе?! Вы больше не Шуваловы! Он все отпишет нам с Никитой! — упиралась она.
— Да хоть ко всем нотариусам сразу на прием запишитесь! Федор! — свесившись с лестницы, окликнул охранников у входа Андрей. — Выведите женщину на улицу и больше не пускайте посторонних!
Охранник заторопился навстречу.
— Простите, Андрей Георгиевич, не углядел… — испуганно оправдывался он.
— Не трогай меня! — Анна толкнула его в грудь и, стуча каблучками сапожек, бросилась к выходу, однако застряла у турникета, и начала его дергать. Охранник ругался, она что-то возмущенно выкрикивала.
— Сука! — прорычал Андрей. А из закоулков сознания, воспользовавшись его злостью, уже выглядывала привычная боль от отцовского предательства. Только в этот раз ей не удалось отправить Андрея в нокаут. Нет, ничего не изменилось.