Влажные от пота ладони то и дело заметно касаются задетого за пояс холодного оружия. Мои нервы на пределе. Кажется, ещё немного, и я просто выдерну нож и воткну его в шею сидящего рядом человека.
Так странно… Всю жизнь я боялась отца. Жутко боялась, хотя это, вообще, кажется, не в моём характере. А вот сейчас, когда он угрожает тому, кого я успела полюбить, страх перед отцом сменяет вектор.
Теперь уже я не переживаю за себя.
Я переживаю за другого человека, и эти переживания словно дарят мне сверх способности.
Стискиваю зубы, когда отец треплет меня по голове:
— Да улыбнись ты! Сидишь как жердь прямая. Давай, расслабься. А то, глядишь, Яр твой чего не того подумает!
Поворачиваю голову и выдавливаю жёсткую улыбку, от которой, как мне кажется, даже цветы бы завяли. Вот только тут, на пустыре, где-то на краю географии, в промзоне, нет цветов. Тут вообще, ничего, кроме полузаброшенных складов ничего нет…
Окно машины открывается, и в него заглядывает один из бугаев отца.
— Всё обыскали?
— Да, босс, — серьёзно отвечает он.
— Вышки осмотрели? Снайперов не было?
— Всё чисто.
— Ну и отлично, — отец осматривается. — А вот и твой ненаглядный!
В этот момент я вижу смутные огни подъезжающей машины.
Внутри всё леденеет, потому что на секунду мне кажется, что Ярослав приехал в одиночестве, но…
Потом я вижу, как за первой едет целая процессия!
Машин как минимум пять! Не меньше!
Конечно, не столько, сколько у отца, но тоже немало.
— Да твою же мать! — ругается он и резко открывает дверь. — Я же приказал ему ехать одному!
Моё сердце радостно бьётся.
Яр молодец! Он знает, что моему отцу доверять нельзя!
Рвусь вон из тачки вслед за отцом, но он отпихивает меня назад.
— Внутри сиди! — рычит.
Явно недоволен тем, что всё пошло не по плану.
Теперь в случае, если он не захочет отпускать меня под доброй воле, случится перестрелка.
Интересно только, откуда у Ярослава столько людей? Насколько я знаю, он всегда работал в маленькой команде и не руководил бандой.
Страшно подумать, как ему это удалось…
Что же он отдал за шанс в очередной раз вытащить меня из беды?
Нервно сглатываю и кошусь на тонированное окно. В темноте вообще ничего не видно, но я всё равно вглядываюсь, пытаясь ничего не упустить.
Вижу смутные силуэты. До меня доносятся негромкие голоса…
Не знаю, сколько проходит времени.