– То, что ходишь с артефактом искажения внешности, я давно понял. Единственное, что мне не понятно, зачем ты меняешь свою внешность, Элла?
– Чтобы меня не выдали замуж по расчету, как сестру, – отвечаю честно, потому что врать в моем положении стыдно.
– Расскажешь?"
"– Можно не здесь? – тихонько спрашиваю я, и профессор кивает в сторону своей лаборатории. Я поспешно пытаюсь зацепить застежку подвески, но ничего не выходит.
– Помочь?
– Эмм… – теряюсь я, но он и не ждет ответа. Опять улыбается своей теплой улыбкой и перенимает у меня цепь.
По телу идут мурашки, едва его пальцы оказываются в непосредственной близости к моей шее.
– Теперь можно идти? – спрашивает он, когда застегнутая цепь ложится грузом на мои ключицы.
Я нервно оглядываю свое платье и киваю. Надеюсь, не попадусь.
– Понятно, – говорит он сам себе, а затем плетет заклинание, и серое платье становится темно-синим.
Спустя несколько минут мы оказываемся в его лаборатории. Мой голос дрожит, пока рассказываю о судьбе Астрит, а чашка чая, которую сжимаю обеими руками, остывает.
– Понятно, – вздыхает профессор. – Ты понимаешь, что после того, как нынешний жених от тебя откажется, опекуны найдут тебе нового?
– Да, но надеюсь, это случиться не скоро, – делюсь мыслями я.
От неожиданных откровений совершенно не по себе. Чувство ровно такое же неуютное, как в тот раз, когда на мне испарялось платье.
– И что ты будешь делать, когда это случится? – задает он новый вопрос и опять смотрит куда угодно, но не на меня.
– Не знаю, – жму плечами. – Из дома сбегу.
– Давай договоримся, – вот теперь его взгляд обращен ко мне. Такой напористый, что хочется потупить глаза, но не смею даже моргать. – Если что-то подобное снова случиться, ты не будешь себе вредить, а придешь ко мне и все расскажешь.
– К вам?
– Ко мне, – кивает он, а взгляд пробирается все глубже. – Я не дам тебя в обиду.
Не знаю почему, но я верю ему. И от этого мое лицо предательски краснеет.
– П-почему вы так добры со мной? – спрашиваю я, с трудом справляясь со смущением, но мужчина улыбается, вместо того, чтобы ответить.
– Я обязательно тебе расскажу. Потом.
– Когда? – нетерпение соскальзывает с моего языка, и профессор опять улыбается.
– После твоего выпуска, – сообщает он.
Ну вот! Заинтриговал по самое “не балуй”.
– Дай слово, что обратишься ко мне, если кто-то будет тебя принуждать.
– Обещаю, – шепчу я, потупив глаза, и прощаюсь.