Большинство моих разговоров вращаются вокруг сезона, подготовки к сезону, победы в сезоне, завершения сезона и так далее. Намылить, смыть, повторить.
Люди обычно предполагают, будто хоккей – вся моя жизнь. Разве у меня могут быть какие-либо интересы, кроме спорта, который сделал меня богатым и успешным?
Но истина состоит в том, что я часто размышляю об этом. Я знаю, что не буду играть в хоккей вечно. Во мне имеется много чего еще, даже если многие не хотят ничего замечать.
Зато Аспен хочет. Поэтому ее искренняя заинтересованность на секунду вводит меня в ступор.
Я встречаюсь с ней взглядом.
– Думаю, это было бы связано с готовкой – для себя и для других. Мне нравится хозяйничать на кухне.
– Хм. Тебе идет, – Аспен одаривает меня очередной понимающей улыбкой, взбалтывая вино в бокале.
– И у меня неплохо получается.
– Очень даже неплохо.
И только потому, что вечер начинает казаться слишком похожим на свидание, что, по словам Святоши, приведет к нежелательной татуировке на моей заднице, поднимаясь из-за стола, я громко рыгаю.
– Ты отвратителен, – подкалывает меня Аспен и качает головой.
Четко, Браун.
Делаю официальное заявление. Я идиот.
Когда она встает, чтобы убрать посуду, я беру ее за руку.
– Я сам.
– Ни за что. Ты готовил. Я тоже собираюсь принести пользу. – Аспен собирает тарелки и бокалы и относит посуду к раковине.
Я следую за ней. Аспен не справится с кухонным хаосом в одиночку. Я неряшливо готовлю. Когда заканчиваю, помещение обычно выглядит так, словно там взорвалась бомба.
– А теперь я задам вопрос, – говорю я, споласкивая тарелки и складывая их в посудомоечную машину, пока Аспен ставит соль и перец в шкафчик у плиты. – Пока мы, так сказать, обменивались боевыми шрамами, ты сбросила «г-бомбу».
– Ч-что?
– Гарвард.
Она хихикает.
– Это и есть твой главный вопрос?
Даже знать не хочу, как сейчас выглядит мое лицо.
– Да. Офигеть, как впечатляет.
– Ага. – Она закатывает глаза и лукаво улыбается. – Тебя пугает, что я умнее тебя? – Она фыркает.
– Честно? Немного.
Аспен прищуривается, смотрит оценивающе.
– Я не стану извиняться.
– А я и не ждал.
Нам хорошо вдвоем, воздух между нами буквально гудит и вибрирует. Мы обоюдно наслаждались откровенной беседой, вкусной едой и отличным вином. Я не помню, когда в последний раз чувствовал себя настолько непринужденно.
Если честно, даже не знаю, чувствовал ли когда-нибудь…
– Браун, – бормочет Аспен, осторожно кладет руку мне на плечо, а затем отстраняется. – Мне пора ложиться спать.