– Брат зевает и запускает загорелую пятерню в свою растрепанную темно-русую шевелюру. На мою попытку спорить он молча отвечает решительным жестом – предложением держать рот на замке. – Это не обсуждается. Мне эти хоромы вообще не по карману. Буду довольствоваться комнатой поскромнее.
– Но после всего, что было с Бартоломью…
По его лицу пробегает тень.
– Я в порядке. Не надо так за меня переживать.
– Кто бы говорил… – Я качу свой чемодан в кухню. Серьезно, что это за запах? Можно подумать, что в кухне совсем недавно вовсю готовили, отсюда пропитавший все дух чеснока и специй.
В следующую секунду я усмехаюсь: до моего слуха долетает его храп. С моего брата сталось бы уснуть на крыле набирающего скорость Боинга-747. Мне остается ему завидовать: чтобы заснуть мне нужен целый ритуал возни с подушкой, придания ей специфической формы и последующего четырехчасового бдения. Здесь, правда, я возлагаю надежды на баюкающую мелодию прибоя.
Расправив плечи, я задвигаю ручку чемодана внутрь и, прижав его к груди, лихо преодолеваю ступеньки лестницы.
Главная спальня дома манит простором и одновременно уютом, тема ее оформления тоже морская, преобладающие тона – кремовый, белый, голубой. Мы приехали в солнечную погоду, но сейчас солнце спряталось за облака, и стены спальни потемнели. Как же здесь тихо! Кровать так и манит, но ничто, разве что сокрушительная буря, не помешает мне первым делом принять ванну, о которой я грезила не одну неделю.
Войдя в ванную, я издаю девчачий визг при виде вожделенной чугунной лохани у дальней стены, вернее, на фоне витринного окна от пола до потолка.
Так-так… Дом безупречен, не считая этого прискорбного обстоятельства.