Когда малыши задерживаются в туалете дольше чем на пять минут, я отправляю за ними спасательный отряд. Не утверждаю, что недавняя близость к убийству превратила меня в новую Лару Крофт, но все-таки в последние два дня я чувствую больше смелости, чем когда-либо раньше. Этому громиле не удастся снова превратить меня в трусиху, пусть даже не пытается.
Да и вообще…
Не так уж я стремлюсь к безопасности. Во всяком случае, не во всем и не всегда. Во мне живет кое-какое – может, даже не такое уж слабое – желание… изюминки.
– Наверное, я бы не возражала против мужчины в костюме и в носках, читающего про финансы. Такой меня бы устроил. Главное, чтобы в постели он не обращался со мной, как с хрупкой фарфоровой вазой.
Господи, до чего приятно видеть, как с его физиономии пропадает ухмылка! Съел, дурачина?
– Но тут берет верх моя разборчивость. Либо одно, либо другое. С одной стороны, мне бы такого, кто хорошо зарабатывает и хочет создать семью. С другой стороны, не возражаю, чтобы иногда меня… мной помыкали.
Испарина на его лице становится все заметнее. Никуда не денешься, шок!
Я довольна своей новообретенной смелостью. Лишить охотника за головами дара речи – это ли не подвиг?
А впереди еще целых четыре дня отпуска!
– Держите! – Я похлопываю его по плечу.
– Книга?.. – ошеломленно переспрашивает он.
– Ну да, гостевая. – Сегодня лучший день моей жизни. – Она у вас в руках.
– Действительно…
– Чтоб вы знали, до компании девушек, въехавшей в дом на прошлой неделе, его никто не арендовал с прошлого лета. – Я выпрямляюсь, держась на угол кровати. – Потому что здесь целых десять месяцев проживал сам Оскар.
– Вот как? – бормочет охотник за головами, уставившись на мой пупок, как будто мой голос доносится до него оттуда.