— Соскучилась, сокровище мое?
Я завизжала и кинулась ему на шею, покрывая поцелуями лицо.
— Живой!
Кажется, Генри растерялся. Замер на миг, а потом вздохнул длинно и неровно, притиснул мою голову к своему плечу.
— Ну что ты. Что могло со мной случиться?
Я шмыгнула носом, зажмурилась крепче, чтобы не разреветься. Ничего не могло случиться, конечно. Видела я, какой ты бессмертный.
Он чуть отстранился, приподнял мой подбородок, заглянул в глаза.
— Неужели тебе и правда не все равно?
Наверное, надо было вывернуться из его объятий, отвернуться, всем видом показывая, насколько он мне безразличен.
— Не все…
Договорить он мне не дал, закрыв рот поцелуем — напористым, жадным, словно в его жилах до сих пор горел огонь схватки, словно я была единственным, что могло погасить это пламя. И я ответила ему так же жадно, прижимаясь к нему всем телом, словно он остался единственным мужчиной в этом мире, да он и был в этот миг для меня единственным мужчиной в мире.
Поцелуй длился и длился, и я вовсе не желала, чтобы он прекращался, чтобы разжались объятья, притягивающие меня к сильному мужскому телу. От Генри снова пахло порохом — терпко, смолисто, словно от сгоревших сосновых иголок, и, кажется — намертво въевшейся в одежду морской свежестью, и этот запах будоражил что-то внутри, теплом разливаясь в животе и заставляя все теснее льнуть к Генри.
Дверь, раскрывшись, толкнула нас. Генри, пошатнувшись, выпустил меня из рук. Словно проснувшись, я мгновенно отскочила в сторону, заливаясь краской. Да что же это со мной?
— Какого?! — Рявкнул капитан.
— Поговорить бы надо. — Лорд Джеймс покосился в мою сторону и добавил. — Без свидетелей.
По лицу капитана было видно, как ему хочется послать друга и помощника подальше и вернуться к прерванному занятию.
— Если речь пойдет о том, что я пристрелил Дезо, леди Белле лучше присутствовать при разговоре. Тем более, что в какой-то мере это касается и ее.