Симпатичный, только очень серьезный, и за темными очками не видно глаз.
Теперь сигналят и выкрикивают в окно просьбы убрать автомобиль уже владельцу внедорожника, но он не двигается и не поворачивает головы. Стоит, словно каменное изваяние. Только по вздымающейся груди можно понять, что это живой человек.
Я не выдерживаю и интересуюсь слишком раздраженно:
– Вам чем-то помочь?"
"Мужчина приходит в движение и идет прямо на меня. Уверенно, шагая размашистыми шагами.
Кажется, что за одеждой скрывается хищный зверь.
Он останавливается, а я в шаге от того, чтобы не побежать с криками «Помогите».
– Ты кто? – спрашивает титан.
И мне не показалось. Мужчина не говорит – рычит.
– Ты кто? – повторяет настойчиво, пока я медленно отступаю и бросаю боязливые взгляды, ища помощи.
– А вы? – спрашиваю в ответ, замечая приближение автобуса. И мне неважно, что за номер будет на нем указан. Сяду в любой. Лишь бы подальше от этого места и мужчины, возвышающего надо мной.
– Стой! – приказывает он.
Теперь я замираю. Солнце продолжает слепить, и мне трудно смотреть в лицо незнакомца.
– Вы меня с кем-то путаете, – говорю я. – Мы точно с вами раньше не встречались. Я бы вас запомнила, – привожу аргументы.
– И я бы тебя запомнил, – рычит он.
Страшно – второе слово, с которым ассоциируется водитель внедорожника.
Он медленно-медленно склоняется, снимает очки. Его глаза практически на уровне моих. Голубые. С ума сойти какие красивые.
– Как ты это делаешь? – спрашивает титан.
– Что я делаю? – уточняю я.
Я стараюсь смотреть в переносицу мужчины и не блуждать по его лицу взглядом.
– Так притягательно пахнешь.
– Хы-хы, – смешок скрывается с моих губ. – Вы всех задерживаете, – я нервно указываю пальцем на проезжую часть. – И мне пора.
Я делаю два шага назад, повторяю маневр, но уже вбок. Мужчина выпрямляется, но не пытается остановить меня. Наблюдает, чуть склонив голову набок и будто раздумывая над чем-то. Изучает мое лицо, спускается взглядом до самых пальчиков ног и криво улыбается.
Не знаю, что за выводы он сделал в своей голове, но выражение лица быстро меняется с оценивающего на растерянное.
– Тебя подвезти? – спрашивает он.
– Не стоит. Я на автобусе, – мямлю, понимая, что мои щеки горят огнем. И это не из-за обеденного июльского солнца, а из-за смущения.
Я отворачиваюсь, изображаю безразличие к титану и активно машу ладонью водителю автобуса. Не хватало, чтобы тот решил, что на остановке разыгралась ссора между парой.