– Сколько мы не виделись? – спросила богиня, касаясь острых скул.
Демон пугающе ухмыльнулся.
– Я знаю точное количество земных дней, часов и минут, Селена. Не нужно, – повел головой, отстраняясь.
– Я скучала, Сеар, – произнесла она. – Думала, ты меня забыл.
Он скривился словно от сильнейшей боли.
– Нет, – ответил коротко демон. – Не забыл, и ты это прекрасно знаешь, – алые глаза подсвечивали темную кожу лица. – Зачем ты пришла? – он оттолкнулся ногами, кресло скрипнуло и откатилось.
– Затем, зачем приходят и все.
– Ты что-то желаешь, богиня? – Сеар тряхнул головой, возвращая человеческий облик. – Денег, власти… любви?..
– Любви… – улыбнулась очаровательно Селена, поправляя длинные волосы и присаживаясь. Ее темно синие глаза в момент стали грустными, пропала игривость в улыбке. – Совсем скоро к тебе придет волчица. Я прошу отказать ей в исполнении желания. Это моя просьба, принц.
Губы демона дернулись.
– Не наказывай меня еще, – заговорил Сеар. – Ты же знаешь, что за отказ исполнить желание мой срок пребывания тут увеличится на сто лет. Селена, – выдохнул умоляюще. – Пятьсот лет. Пятьсот лет на Земле, – с каждым словом голос терял человеческое звучание и стал походить на жуткий гул. – Я отсчитываю часы до того момента, когда смогу вернуться в Преисподнюю. Моя богиня… – он порывисто поднялся на ноги, хотел сделать шаг, но остановил себя.
– Я прошу.
Не в силах сдерживать себя, демон снял шляпу и откинул ее на диван. Его лицо чуть вытянулось, заострилось, короткие волосы отросли до плеч, темные загнутые рога вспыхнули Адским пламенем, а кожа посерела.
– Не губи, – попросил Сеар. – Еще сто лет. Я устал, Селена. Я хочу домой.
Богиня грустно улыбалась.
– Я бы не пришла к тебе, если бы это не было так важно, – аккуратным движением она смахнула слезинку. – Мне больно видеть тебя здесь.
– Но ты просишь отказать? – гудел демон.
– Прошу, – подтвердила богиня.
– Ты беспокоишься о своих детях? Об оборотнях? – уточнил он впиваясь и вспарывая поверхность стола длинными когтями. – Я ведь прав?..
– Да, принц, – Селена смахнула очередную слезинку и заговорила твердо: – Я знаю, чего лишаю тебя, но я не могу смотреть на то, что происходит с моими детьми. Они нарушают равновесие, пренебрегают тысячелетними законами, считают, что могут сами вершить свою судьбу.