Мне отчего-то хотелось смеяться, пока слуга провожал меня — быть может, затем, чтобы не заплакать.
— Благодарю, можешь идти, — отпустила я слугу, постучала и, услышав знакомое: «Войдите», скользнула внутрь. Когда я прикрывала за собой дверь, мне померещилась в коридоре какая-то тень, метнувшаяся за угол. Но я тотчас выбросила это из головы.
XII
Каэм сидел у себя на ложе, полностью одетый и с безупречно причёсанными волосами, будто готовился на приём к альгахри, и крутил в руках фиолетовый пузырёк.
— Ания, что привело тебя… — начал Каэм, протянув руку, словно желая привлечь меня к себе.
Но я не дала ему закончить, с размаху ударив по этой руке.
— И ты ещё спрашиваешь, лжец, предатель, подлый интриган?!
Каэм был гораздо сильнее и выше меня, и его гневный взгляд мог бы напугать кого угодно, но я не дрогнула. Может быть, потому, что считала себя правой, а может, и по какой-то другой причине.
— Что это за выходка, Ания? — резко спросил он, и, наверное, сказал бы что-нибудь ещё, однако я не стала дожидаться. Вынув пустую бутылочку из-под зелья, я продемонстрировала её Каэму:
— Узнаешь?
Его чёрные брови слегка приподнялись.
— Узнаю, но какое это имеет отношение к твоему поведению?
Я пристально взглянула на него. Ни капли смущения, раскаяния, ничего. Как далеко может зайти притворство того, кто был моим старшим братом?
— Каэм, в это зелье подмешали яд.
Наступило тяжёлое молчание. Каэм взглядом попросил у меня цепочку с артефактом, взвесил её в ладони, посмотрел через прояснившийся камушек на бутылочку, где на дне ещё оставалось несколько капель зелья. Вот теперь — теперь я увидела изумление и потрясение на лице Каэма, столь искусно разыгранные, что, вероятно, следовало бы поаплодировать!
— Этого не может быть, — тихо произнёс он, опуская руку.
— Не может быть? — Я приподняла волосы, вновь надевая цепочку на шею, и с вызовом посмотрела на Каэма, но он старательно избегал моего взгляда. Неужели — наконец-то — угрызения совести?
— Ания, это не моих рук дело. Клянусь…
— Клянёшься?! А я не верю тебе.