Я хочу слышать, как тебе со мной хорошо.
Запускаю пальцы в волосы Хакимова, притягивая его к себе еще ближе, и Давид ласкает меня с удвоенной силой, слизывая мед, задевая при этом клитор, всасывая его и слегка прикусывая. Он запускает два пальца и сразу берет сумасшедший темп, откровенно трахая меня ими, насаживая на них.
Я выгибаюсь навстречу умелому языку и губам, как в бреду зову Хакимова. Не могу долго выдержать этой сладостной и изощренной пытки, и разлетаюсь фейерверком на миллиарды мелких частиц, протяжно выстанывая имя Давида.
Он не дает мне опомниться, стаскивает и поворачивает к себе спиной, заставляя лечь грудью на столешницу.
— Извини, девочка, нежности кончились. Но обещаю, будет быстро, — и Давид одним резким толчком врывается в меня на всю длину. Немного больно, но все равно приятно ощущать его твердый член внутри.
Босс сразу берет быстрый темп, вбиваясь резко и жестко, насаживая меня на себя. Хакимов стонет, не сдерживаясь, и его эмоции возбуждают не меньше, чем нежные поглаживания клитора, что вновь подталкивают меня ко второму быстрому оргазму.
Давид обнимает меня под грудью, заставляя приподняться, вбивается на запредельной скорости, не переставая поглаживать чувствительный бугорок. С силой прижимает, застывая во мне и напрягаясь всем телом. Еще один мощный толчок, и я взрываюсь, кончая вместе с Давидом.
В себя прихожу сидящей на стуле. Босс устроился прямо на полу у моих ног. Поправляет рубашку на мне, прикрывая тело.
— Чтобы не было соблазна, — впивается поцелуем в губы, давая почувствовать вкус собственного удовольствия, перемешанный с медом.
Глупо улыбаясь, провожу по шершавой щеке, не имея сил что-либо ответить.
— Кофе будешь?
Киваю, наблюдая, как Хакимов ловко поднимается на ноги, демонстрируя мне аппетитный зад. И, пока я облизываюсь на него, он ставит передо мной кружку с моим любимым капучино и садится напротив.
Неожиданно накопившиеся вопросы, которые мы не обсудили, вновь повисают между нами. Резко становится холодно и неуютно.
Я чувствую, что босс хочет спросить меня о панических атаках, о таблетках, о прошлом. Но Давид тактично молчит, лишь помешивает свой кофе. Непонятно: дает мне возможность рассказать самой или же просто не хочет ничего слышать.
Но я хочу рассказать.
Выплеснуть все наружу.
Хочу амнистии от человека, которого любила.
И до сих пор люблю.
— Семь лет назад я не изменяла тебе, Давид.