– А… папа сильно злился? – тихо спросила она.
– Ну, ворчал, конечно, – не стала отрицать леди де Гиларо. – Ведь отец Экара его давний друг. Волновался, пока записку не нашёл. Потом порывался найти того, кто поставил его в неприятное положение, – однако Нарина улыбалась, несмотря на объяснения. – Но он тебя любит, Эни, и принуждать бы не стал, поверь.
Она очень надеялась, что так и есть, и папа не будет сильно кричать. Они дошли до библиотеки, баронесса ободряюще улыбнулась дочери и открыла дверь. Оробевшая Эни зашла, судорожно вцепившись в юбку и не поднимая взгляда от пола, и пискнула:
– Привет, пап…
Тишина давила на уши, девушка только видела ковёр, отблески огня на каминной решётке, низ кресла и папины ноги в мягких домашних тапках.
– Добрый вечер, леди, – ровным голосом ответил наконец лорд де Гиларо. – И где вы были, позвольте спросить? Главное, с кем? – он сдвинул брови, в тёмно-фиолетовых глазах загорелся лиловый огонёк.
Эона храбро не отвела взгляда – присутствие мамы и её одобрение случившегося придало уверенности.
– Я… – голос сорвался, девушка откашлялась и продолжила, уже твёрже. – Пап, прости, пожалуйста.
– Кто он, Эона? – в голосе отца появились рокочущие нотки, а зрачки вытянулись в вертикальную щель.
Сердце леди Аметист ёкнуло, однако она вздёрнула подбородок, не собираясь поддаваться страху.
– Он завтра придёт, – Эни не хотела раньше времени навлекать на голову Уинхилда гнев отца. – Он достойный мужчина, отец, – добавила на всякий случай, и, пугаясь собственной храбрости, закончила мысль. – И я его люблю.
Сердце ухнуло в пятки, заметалось там, потом подскочило к горлу, затруднив дыхание.
– Что-о-о-о? – скорее удивлённо, чем разозлено отозвался барон де Гиларо. – Эона, что это значит?! А граф де Мерис?!
Она упрямо наклонила голову.
– Он мой друг, папа, прости, но замуж за него я не хочу, – тихо, непреклонно ответила Эона.