Могучий, с широкими плечами, роскошной рыжей шевелюрой и крупными чертами лица, он производил внушительное впечатление. Казалось, камзол на нём вот-вот лопнет по швам от малейшего движения, не выдержав напора мышц. Борсах де Модано соединил кончики пальцев, чуть прищурил тёмные, цвета красного дерева, глаза.
– И тебе доброго вечера, сын, – негромким, низким и густым голосом ответил он. – Ты не предупредил о своём приезде.
Уин пожал плечами.
– Пап, я уже большой мальчик, – с едва уловимой иронией произнёс маркиз.
Герцог ничего не сказал, только полные, мясистые губы поджались.
– У меня к тебе разговор утром будет, серьёзный, – отрывисто произнёс он. – Так что перенеси все свои встречи с друзьями и любовницами.
– Я тоже хотел поговорить, – невозмутимо отозвался Уинхилд, пропустив шпильку о любовницах мимо ушей. – Мама дома?
– Отдыхает за городом, – небрежно сказал Борсан.
– Ладно, – Уин поднялся. – Тогда спокойной ночи, утром увидимся.
Покинув кабинет, он поднялся в свои комнаты, разжёг камин – будить слуг поздним вечером маркиз не стал, сам способный справиться с подготовкой ко сну. В его покоях и так убирались, бельё на кровати свежее. Уинхилд быстро разделся и нырнул на прохладные простыни, с сожалением подумав об Эоне. Он уже привык засыпать, обнимая изящное тело и вдыхая тонкий аромат её волос. Маркиз закинул руки за голову и прикрыл глаза. Ничего, уже завтра они снова увидятся, а отец со своими планами женить его на выгодной ему невесте может идти подальше.
Утром маркиз де Модано проснулся бодрый, полный сил и решимости убедить отца в своей правоте.
– Как служба? – спросил Борсах, накладывая себе омлета с куриными сосисками.
– Неплохо, – в тон ему ответил Уин, его больше привлекли оладьи с мёдом. – Мы с Расом славно поохотились.
– Мне приходили благодарности от начальника гарнизона, – продолжил Борсах.