Не надо прятать тетрадь. Никто не отнимет, никто не выругает и не засмеется.
— Тут не над чем смеяться, — кофейник был пуст, и я взялся за турку: сварю кофе нам двоим. — Ты создаешь людей, которые переживут и тебя, и меня. Про них будут читать, плакать, смеяться… В них будут верить.
Хельга смущенно улыбнулась.
— Мне никто такого не говорил, — откликнулась она, и я видел, насколько понимание творчества важно для нее. — Никогда, ни разу.
— Ну вот. Я говорю. А мне можно верить.
Девушка рассмеялась.
Я разлил кофе по чашкам, сел за стол, и Хельга спросила:
— Как ты думаешь, получится у меня что-то с «Геллертом и Маркони»?
— Не сомневаюсь, что получится. У тебя замечательные книги.
Хельга нахмурилась.
— Откуда ты знаешь?
Наверно, она решила, что я втихаря рылся в ее вещах, и подумала, что все кругом слеплены из одного теста. Неважно, что появилось в конце, эльф, человек или гном — повадки у всех одинаковые.
— Я видел отблески твоего вдохновения, когда ты пишешь, — признался я. — Они бывают только у талантливых писателей, и ты одна из них, в этом нет сомнений. Ты создаешь живых людей, а не тени на бумаге.
На щеках Хельги снова проступил румянец. Гномы любят своих детей, хвалят их за каждую пустяшную поделку, но над Хельгой смеялись потому, что она занялась не тем, что положено делать барышне. И теперь моя похвала взволновала всю ее душу.
Она улыбнулась — я улыбнулся в ответ.
— Мне никогда такого не говорили, — едва слышно повторила Хельга.
— «Геллерт и Маркони» тебя издадут, вот увидишь, — решительно заявил я. — И издадут не потому, что их подкупили, а потому, что ты пишешь прекрасные книги. Все, точка.
Некоторое время мы молчали. За окнами разливалась ночь — осенняя, глухая, давящая. Такую ночь подсвечивают огнями ламп, наполняют запахом яблочных пирогов и негромкими разговорами от сердца к сердцу — и тогда тьма отступает.
— Госпожа Браунберг просто чудо какое-то сотворила, — сказала Хельга. — Приготовиться к свадьбе за полдня! Никогда бы в такое не поверила.
— О, в этих делах она умелец и знаток! — ответил я. — Уже советовала тебе написать родителям?
Хельга кивнула. Опустила глаза к тетради, что-то машинально поправила в написанном.
— Да. Я и написала. Отправила письмо вечером, — сообщила она. — Госпожа Браунберг сказала, что они приедут.