Только для этого пригласите, пожалуйста, вашего супруга и дочь. Дело касается всей вашей семьи.
– Что-то случилось? – Натали внимательно и уже без былого высокомерия посмотрела в глаза молодому мужчине.
– Случилось, – кивнул он. – Но об этом я готов поведать при всех членах вашей семьи.
– Татьяна, – не отрывая взгляд от барона, позвала она.
– Да, Наталия Дмитриевна?
– Попроси спуститься к нам Олега Ивановича и Елену Олеговну.
– Поняла, хозяйка, – и девушка застучала туфельками по лестнице.
Потянулись неловкие минуты ожидания.
Первым спустился князь Олег. Увидев в конце лестницы барона, он стушевался, но, взяв себя в руки, дошёл до дивана. Гинцбург встал с кресла, приветствуя князя:
– Очень рад, Олег Иванович, – протянул он ему руку.
Князь, пряча глаза, быстрым движением пожал руку в ответ:
– Здравствуйте, Виктор… Альбертович.
Последней в гостиную вошла Елена в довольно милом, пусть и домашнем платье. Волосы собраны в косу, у висков выбились непослушные пряди, что придавало её виду ещё большую нежность и красоту.
– Виктор Альбертович? – встретившись взглядом с бароном, она удивлённо вскинула брови и тут же нахмурилась.
Он поцеловал и её руку тоже, но приветствие происходило гораздо нежнее и дольше, чем с её матерью.
– Вы как всегда прекрасны, княжна.
Он не собирался выпускать её руки, заставив покраснеть перед родителями. В глазах полыхнул злой огонёк, когда Елена вытянула свои пальцы из его цепких рук.
– Что он здесь делает? – возмущенно обратилась она к матери, теперь уже её вгоняя в краску.
– Елена, не сейчас, – прошептала она ей. – Помолчи и сядь.
Девушка не стала спорить с княгиней и села на диван, настороженно глядя на гостя. Что могло привести барона в дом, где ему не рады?
– Итак, – Виктор снова по-хозяйски уселся в кресло.
Мужчина внимательно оглядел всех троих и вынес свой вердикт:
– Судя по лицам, Олег Иванович вам ничего не рассказал. А он ведь в курсе. Да, Олег Иванович? И у него была масса времени вас предупредить заранее.
Женщины уставились на главу семейства. Тот хотел бы спрятать голову под ковёр, словно страус, но это неприлично… Поэтому он просто молчал, прижав кулак к щеке.