Зачем мне сейчас муж? Да и какую мне партию маменька сыщет – какого-нибудь толстого, лысого и старого, лишь бы с деньгами, и меня готов был взять без приданого… А я не хочу!
В глазах Елены заблестели слезы.
– Ну что вы, барыня, не плачьте! – Таня взяла Елену за руки, одетые в шелковые белые перчатки. – Вы такая красивая! Вас ожидает прекрасное будущее. Вы всегда будете жить в роскоши. Уверена, ваша маменька сыщет достойную партию вам – ведь Наталия Дмитриевна всегда добивается своего!
– Таня… ты не понимаешь. Мне не нужна роскошь.
Татьяна тепло улыбнулась и погладила ладонью мило выпячивающий животик, говорящий о том, что скоро на свет появится дитя.
– Да, Елена Олеговна, Вася меня очень любит, и я его… Он ради меня на всё готов. Ради меня и нашего будущего малыша.
Орлова присела на край кровати, глядя невидящим взором куда-то вдаль.
– Видишь, Таня, как все неоднозначно. Ты – бедна, всю жизнь тяжело работала, а вон у тебя и любовь, и семья, и ребёночек от любимого скоро будет.
– Елена, ты готова? Почему ты сидишь? Платье же помнешь!
В комнату вошла Наталья Дмитриевна, мать Елены. Натали – так её звали домашние – не менее красивая женщина, чем её дочь, хоть и не такая молодая. Холодная блондинка с пронизывающими серыми глазами и взглядом точь-в-точь как у дочери.
– Елена, ты же знаешь – опаздывать неприлично. Немедленно спускайся, экипаж ждёт!
Натали развернулась на каблуках и стремительной походкой спустились вниз по лестнице.
Девушка вздохнула и улыбнулась Тане. Та ободряюще улыбнулась в ответ:
– Ступайте, барыня. Хозяйка рассердится.
– Елена! Я жду.
Княжна не стала более испытывать терпение матери и спешно спустились вниз, где только её и ждали в экипаже, единственном, который был напоминанием о былой роскоши и который пока ещё не успели продать.
Елена села рядом с матерью, и Василий погнал лошадей.
***
Кучер остановил карету возле парадной двери дома князей Волконских, где уже собралось немало народа в праздничных нарядах и где за дверьми слышалась весёлая мелодия приглашенного по случаю праздника оркестра.