Она подалась навстречу, он почувствовал, как хрупкие девичьи руки обвились вокруг шеи, округлые формы груди тесно прижались к его торсу, отчего захотелось разорвать на ней всю одежду и сжечь.
Громов подхватил её на руки, не отрываясь от жадно отвечающего на его поцелуи влажного рта Ромашовой, и повалил на диван.
Двое задышали в унисон, оторвавшись друг от друга. Большие карие глаза смотрели в его серые с мольбой, отчего частички атомов вокруг закружились с космической скоростью, а её желание можно было потрогать рукой, словно струны гитары, которые совершенно точно издали бы такой звук, какой ему был необходим.
И вмиг соединились губами снова, жадно поглощая друг друга, словно изголодавшиеся хищники. Словно и не было до этого ничего, преград, предрассудков, взаимной ненависти. И не было сомнений в том, что они хотели одного и того же. И уже довольно давно.
Этот миг принадлежал лишь им двоим.
Не отрываясь от таких желанных сладких губ Ромашовой, руки начали расстёгивать пуговицы на её рубашке, ладонь скользнула по плоскому, горячему животу вверх, пробираясь сквозь тонкую ткань бюстгальтера.
Издав хриплый стон, Громов опустился ниже, касаясь бугорка языком, отчего тот вмиг затвердел. Он водил языком вверх и вниз, размазывая по ореолу соска свою слюну, отчего хлюпающий звук коснулся слуха.
— Громов…
Лиза застонала и выгнулась навстречу ему, а Максим зарычал, продолжая терзать девичью грудь.
Оторвался от одной и примкнул губами к другой, а рука опустилась на её ногу, пробираясь пальцами по бархатной коже вверх, задерживаясь на секунды лишь для того, чтобы сжать каждый миллиметр нежного тела.
Пальцы коснулись внутренней стороны её бедра и лишь на миг замешкались, словно раздумывая, стоит ли переходить эту тонкую грань. Коснулись влажной ткани, и от понимания того, что это ради него она так сильно намокла, в паху напряжение достигло своего пика, грозясь прорваться сквозь ширинку на брюках.
Отодвинув ткань трусиков, он медленно провел пальцем от влагалища, подхватывая влагу и промазывая её между половых губ, к клитору. А пальцы тонули в её желании. Ромашова вцепилась в него, царапая ногтями кожу, тело приподнималось навстречу, словно умоляя его не останавливаться.
Он надавил на пульсирующую упругую точку. Вот так. Продолжать.
Жаркие волны окутывали горячим одеялом и дурманили сознание.