Да какого хрена?
Лиза захлопнула книгу, всё равно ни строчки из прочитанного не могла понять. Что за мысли, чёрт побери? Какой в задницу Громов, нужно решать, что делать со Смирновым! Найти его, что не составляло никакого труда, успокоить, сказать о том, что Громов — конченный мудак, который заставил силой её с ним целоваться. А не раздумывать над тем, что не хотела бы видеть рядом с поганым мажором не менее поганую избалованную шлюшку.
Это похотливое животное играл с ней, как кошка с мышкой. Ещё и насмехался.
Лиза по природе своей не являлась мстительным человеком. Но благодаря Громову смогла испытать это чувство. И не только это. Не хотелось копаться, какие именно чувства пробудил он в ней. Одно чувство накладывалось на другое и преобразовывалось в огромный смешанный сгусток пульсирующей энергии, в котором было слишком сложно разобраться.
Лиза собрала учебники и направилась в свою спальню. Нужно было подготовиться к завтрашнему дню, вот только мысли рассеивались и никак не соглашались сосредотачиваться на учёбе.
Воображение рисовало такие картины, какие раньше показались бы совсем дикими. Учёба просто растворялась. Лиза пыталась ухватиться за ту нить, которая вела к знаниям, но руки будто измазались в чем-то скользком, и она срывалась. Срывалась в тёмную бездну. В бесконечный, окутанный тьмой, колодец. Сопротивление не имело смысла, её подхватывало и уносило.
Приглушённый голос где-то на заднем плане твердил, что она обязана очнуться. Вот только не хотелось его слушать.
Она падала медленно, хватаясь за воздух руками. И свет скрывался, вынужденно позволяя тьме взять над собой верх. Безвозвратно.
Лиза, не дожидаясь подруги, заснула тревожным сном. Вдыхала аромат чуть подсушенных, но еще не до конца увядших цветов, засыпая. И образ в голове искажался, плавно приобретая чёткие очертания.
Она видела перед собой его.
"И она растворялась. Ей нравилось его лицо. Такое светлое. И он был светлый во всём, за исключением волос. Чёрная чёлка спадала на лоб, чуть свисая, ведь он наклонялся перед её взором.
Он смотрел с нежностью, и это казалось просто нереальным. А глаза блеклым пеплом блуждали, окутывая волной нежности, желания, будто хотели забрать её. И не отпускать. Никогда.